Сэм съеживалась от страха в какой-то комнате, наверняка под дулом пистолета, школу окружали полицейские машины, в то время как Эбби находилась в десятках миль оттуда, проезжая по заросшим зеленью улочкам с сонными магазинчиками.

Дом Фрая располагался на боковой улочке, по обе стороны которой тянулись ряды высоких деревьев, – на их листьях, усыпавших проезжую часть, играли последние лучи солнечного света. Границы между участками очерчивали покосившиеся заборы. Улица была усеяна мусором – разномастными бумажками, пластиковыми пакетами, бутылками. И когда они остановили машину перед домом Ричарда Фрая, то сразу поняли почему.

Двор был просто-таки завален всяким хламом.

Это был не просто запущенный дворик со старыми игрушками и парой поломанных пластиковых стульчиков. Это оказалась натуральная свалка с отдельными кучами более-менее рассортированного мусора – куча сдутых мячей громоздилась рядом с полудюжиной сломанных велосипедов, за которыми возвышались башня из подносов для пиццы и гора рваной грязной одежды. Бо́льшая часть двора была отведена под старую бытовую технику – холодильники и стиральные машины.

Они выстроились почти как второй забор, загораживая вид на остальную часть двора. На ограде из металлической сетки трепыхались пластиковые пакеты, тряпки и обрывки бумаги, разнесенные ветром из порядком захламленного двора.

– Не хотел бы я быть соседом этого парня, – заметил Карвер.

Эбби вышла из машины. Сначала ее поразил запах. Эта улица должна была пахнуть мокрой землей и деревьями. Но вместо этого в воздухе стояла вонь гнили, протухшей еды, ржавчины и химикатов.

Калитка была липкой на ощупь, и петли ее заскрипели, когда Эбби толкнула ее.

От входной двери ее отделяла дорожка всего в несколько ярдов, но пришлось идти медленно и осторожно. Обойдя несколько коробок, полных ржавых винтов и шурупов, и аккуратно пробравшись между стопкой автомобильных шин и поблескивающей на солнце грудой стеклянных бутылок, некоторые из которых были разбиты, она постучала в дверь.

Карвер остановился в паре шагов позади нее. Через несколько секунд Эбби постучала снова. Дверь слегка приоткрылась, удерживаемая дверной цепочкой.

– Да? – Небритый мужчина уставился на нее сквозь щель налитыми кровью глазами.

Эбби показала ему свое удостоверение, держа его так, чтобы прикрыть большим пальцем эмблему полиции Нью-Йорка.

– Я лейтенант Маллен, а это мой напарник, детектив Карвер. Можно войти?

– Эта сучка Пола опять пожаловалась? Послушайте, все эти вещи у меня во дворе – моя собственность. У меня есть законное право хранить там свое имущество.

– Речь идет не о какой-то жалобе, – сказала Эбби. – Мы хотим поговорить с вашим сыном, Деннисом.

– Деннисом? – Удивление в его тоне.