– Давно я тебя не видел.

– Не так уж и давно – всего-то полгода прошло с того времени, как ты в последний раз проведывал семью.

– Да-а, – протяжно ответил Дер’эко, словно этому «да» сопутствовал глубочайший смысл, – это тоже о многом сумело сказать. – И я едва тебя узнал.

И здесь – резко. «Я едва тебя узнал» – ты изменился, выглядишь словно чужак. Ты – чужак, брат.

– Я тебя тоже. Помню, как ты уезжал, наполненный рассказами о тяжелом труде и о деньгах, которые ты пришлешь. Сколько там времени миновало? Полтора года? Если ты привез деньги, мы будем очень рады, а если рассчитываешь, что, как Рук’герт, я оставлю здесь все и отправлюсь с тобой… Мне жаль, но этого не случится.

– Да-а, – очередное изображающее раздумье «да», которому сопутствовало пожатие плечами. Легкомысленность и равнодушие. – Интересная идея – забрать тебя в город. Мне пришлось бы порядком объясняться, однако они бы в конце концов поняли.

– И что же такого они бы поняли?

– Ничего-ничего. Не ты один отошел от законов каравана.

Приподнятые брови Эсо’бара были настолько же легкомысленны.

– Законы того, чего нет? Законы, которые привели нас сюда? Странно, вы кланяетесь им, почти почитаете их, но одновременно жалуетесь на ситуацию, в которой именно из-за них вы и оказались.

Эсо’бар наверняка говорил на меекхе лучше остальных в семье. Умел быть на нем почти настолько же оскорбителен, как и брат.

– Вы? Странно, еще совсем недавно ты говорил «мы».

– Ох, я все еще говорю «мы». – Третий повел рукою по кругу. – Мы, наша семья, наши кони, наш дом. А ты, брат, кого имеешь в виду, когда говоришь «мы»?

– Нас. Всех рожденных в фургоне, всех изгнанников.

– Ага, чудесно. Но я рожден не в фургоне, а всего лишь, – он похлопал рукою по стене, – в доме без колес. Точно так же, как и ты. Как все мы.

Дер’эко иронично улыбнулся:

– Знаешь, братишка, это всего лишь такое название. Для верданно, которые не забыли, откуда они происходят.

– Или придумали себе некие неисполнимые мечты.

– Одни мечтают снова стать собою, другие – сделаться кем-то другим, Эсо’бар. Это как если бы жеребец пытался превратиться в вола. Удачи тебе.

– О, я тебя умоляю, Первый, не стоит прибегать к таким вот неловким сравнениям. Это не я оставил семью ради каких-то пустых мечтаний. Я бывал в городах, видал всякое. Те фургоны, что стоят, словно разложенный лагерь, те улицы между ними, те стада лошадей, что пасутся вокруг. Кто живет мечтаниями? Зачем вокруг городов табуны, когда можно запрягать их в фургоны лишь раз в несколько лет, да и тогда мало кто пользуется этим правом? Зачем вы делаете в городах колесницы вроде той, на которой ты нынче приехал домой? – Эсо’бар оперся о косяк и зло усмехнулся.