Мне это рассказала соседка, которая жила через дорогу, женщина старше меня, у которой уже выросли дети, и поэтому она была очень любопытной, но в то же время приятной.

Я никак не прокомментировала этот момент, хотя понимала, что мне звонили только для того, чтобы узнать какие-то подробности.

Ещё через неделю у Олега сняли все повязки, и да остались шрамы.

Олег улыбался в зеркало, рассматривая кожу на шее и мужественно приговаривал:

— Ну, с другой стороны, шрамы красят мужчину.

Я стояла в дверях, наблюдала за этим и кивала, сдерживая слезы.

Да, шрамы красят мужчину. Только глупо они появляются на их теле, очень глупо.

Узнав от Женьки то, что Давыдов зачастил со свиданиями, у меня закрались странные подозрения, поэтому выловив Клима один раз я уточнила:

— А к кому ты ездишь на свидание?

Партнер мужа смутился и отвёл от меня глаза.

— Варь, вот что ты слушаешь этого болтуна?

— Клим ну серьёзно...

— Ну жалко девчонку Варь, жалко. И мужик этот. Он получается за несколько дней, как она поехала на роды, разбился в аварии. И поэтому её ожидания того, что он приедет, они были уже не воплотимы.

Я покачала головой и тихо сказала:

— Она же такая... очень странная.

— Да нормальная Алевтина. Просто ей очень не повезло в жизни.

На прощание я обняла Давыдова, и он мне тихо шепнул на ухо:

— Варь, иногда люди любят друг друга всю жизнь, но по глупости своей расходятся, а иногда живут по сорок лет в браке, когда уже на второй год надо было развестись.

Вы какой с Олегом случай: первый или второй?

55.

— Я дом выставил на продажу, — сказал одним ноябрьским днём Олег Мы гуляли по парку. Лина носилась вокруг нас, как заведённая. И старалась по максимуму обратить на себя внимание. Катенька спала в коляске и вообще чувствовала себя намного лучше, чем после роддома.

Мы поменяли смеси, мы поменяли бутылочки и да, срыгивать она перестала, поэтому вес стала набирать очень быстро и мы добрались до нормы буквально за считанные недели.

— Зачем? — тихо уточнила я.

Как бы я не хотела, чтобы наши отношения с Олегом прекратились в момент развода, на который я не поехала, а уже по факту мне привезли свидетельство, я не могла вычеркнуть его из жизни детей, и поэтому мы учились жить заново, в новом амплуа, по-новому сценарию и абсолютно с другими ролями.

Мы были родителями в разводе.

И иногда что-то такое проскальзывало, что заставляло меня ночь напролёт стоять и до рези в глазах смотреть в темноту, вспоминая, как оно было до, и я все больше приходила к выводу, что у всего есть своя цена.

Если ты любишь алкоголика, то цена это его алкоголизм, смирение с ним.

Если ты любишь лжеца, то будь готова никогда не услышать правду. Отсутствие правды это цена любви к лжецу.

Если ты любишь наркомана, то цена это вынесенные вещи.