В голове билась лишь одна мысль: как бы расстаться без скандала. Просто расстаться и забыть. Наверное, она даже тосковать не будет. Потому что по дороге на вечеринку он периодически так на неё поглядывал, что у Маруси даже пятки леденели. Она вдруг довольно легко представила, что любимый и врезать может запросто. Не сейчас, позже. Когда она ещё раз вякнет что-то поперёк его мнения.

Надо же, такой великолепный, такой невероятный, и такой опасный.

В голову как назло лезли всякие глупости из Интернета. В последнее время появилось слишком много новостей про женщин, убитых сожителями в порыве бешенства.

Наверное, Саша даже в бешенство не впадёт, а просто свернёт ей шею. А потом отряхнёт руки, как тогда, на лестнице, словно испачкавшись.

Маруся и раньше слышала про домашнее насилие. Ей казалось, что бабы сами дуры. Если мужик поднял на тебя руку – надо бежать. Да не просто бежать, а вызвать полицию, дать сдачи, собрать вещи, хлопнуть дверью… В общем, всё просто, и нет повода для скулежа. О том, что можно так необъяснимо бояться, трястись и при этом не иметь моральных сил уйти, она даже не подозревала. Она не просто опасалась Сашу, она боялась его до судорог.

И одна лишь мысль о том, что она начнёт собирать вещи, а он увидит, вызывала у Маши головокружение. Понятно, что бежать надо без вещей. Но куда?

Это было чудовищно. Двадцать первый век на дворе, а она рассуждает, как какая-то рабыня, у которой нет выхода. Да что он ей сделает, в конце концов? Убьёт, что ли?

Почему-то Маруся вполне допускала, что запросто убьёт. Может быть, стоило поговорить? Вдруг она всё усложняет, а на самом деле Саша легко её отпустит?

– Мария, я к тебе обращаюсь. – Он был снова спокоен.

Как лев, разглядывающий кусок мяса. – Ты мне сегодня не нравишься.

– Да? – дрогнувшим голосом попыталась изобразить удивление Маруся. – Что-то голова побаливает.

– Голова? – Снова этот ужасный, ровный тон, от которого мороз по коже. Словно Александр прикидывал, так ли уж важна эта самая голова и не открутить ли её.

– Саша. – Девушка мучительно пыталась подобрать слова, ощущая, как начали трястись колени. – Мне кажется, что… что я тебя раздражаю.

Уф. Вот, точно! Никаких претензий к нему. Пробная реплика была брошена, и Маруся, сжавшись, ждала ответа.

– Когда ведёшь себя правильно, то не раздражаешь, – улыбнулся Александр. Улыбка аллигатора. Мамочки, как страшно-то! У Маруси даже позвоночник размягчился, ей хотелось растечься лужей и ускользнуть от его взгляда в любую щель. А ведь ещё совсем недавно ей хотелось совсем другого.

Надо же было так вляпаться!

– Саша, может быть, тебе отдохнуть от меня? Давай расстанемся на время, чтобы освежить отношения, – пискнула Маруся, понимая, что очень сильно рискует. Но ведь у неё нет никаких озвученных претензий.