И уж вовсе не подлежало сомнению, что ни один из смертных ещё не удостаивался столь драгоценной гробницы, – и вряд ли удостоится впредь…

А люди снизу всё бежали, отчаянно бежали по рушащейся под ногами земле, – вверх по склонам, туда, где была надежда спастись. Эврих время от времени поглядывал на толпу, волею случая избравшую для бегства подъездной тракт, выводивший как раз к «их» перевалу. Люди успели взобраться достаточно высоко, они были на расстоянии, которое Эврих отважился бы назвать близким. Он уже различал отдельные лица, когда сразу два Зуба – Средний и Большой – всё-таки начали разваливаться и рушиться туда, где раньше стоял Южный, а теперь клокотала поглотившая его прорва – месиво из тающего камня и чего-то, что казалось водой, но, наверное, всё же не было ею, потому что не может, не имеет права быть на свете подобной воды.

Под тяжестью падающих навзничь гор прорва тяжело всколыхнулась… и выстрелила в разные стороны густыми фонтанами этой самой не-воды пополам с камнем и паром. Как лужа, по которой топнул ногой великан.

Один из фонтанов, тяжеловесно взметнувшись, помешкал в измерявшейся сотнями саженей вышине… и начал невыносимо медленно оседать… прямо туда, где из последних сил бежали вверх почти уже спасшиеся люди. Ветер, подувший со стороны гор, стал вдруг ощутимо горячим…

– Афарга!.. – закричал Эврих, но лишь зря надорвал горло. Его голос был так же беззвучен, как и все прочие голоса – кроме голоса Земли, корчившейся в очистительных муках.

Однако крик не понадобился. Афарга увидела то же, что и аррант. С плеч девушки упал на дорогу меховой плащ, которым она укрывалась от горного холода… и в луче света пронзительно вспыхнуло огненно-алое одеяние. Афарга вскинула руки, словно поднимая над головой остроконечный щит своей родины… Его можно было даже увидеть. Там, высоко, где ударилась о преграду падавшая из-под облаков смерть. Не зря жили одиннадцать поколений Тех-Кто-Разговаривает-с-Богами. Их наследница отдавала всё, что было завещано ей ушедшими в Прохладную Тень, и щит выдержал. Клубящаяся смерть стекла по нему и обвалилась на склон гораздо ниже бегущих. Тень Мхабра улыбалась на небесах, видя подвиг младшей сестрёнки. Афарга зашаталась, у неё ослабели колени. Тартунг подхватил её на руки и увидел, что девушка торжествовала. «Ты видел! – прочитал он по движению губ. – Я могу не только сжигать…» Потом она закрыла глаза.

А Эврих тщетно искал Волкодава среди спасшихся, достигших наконец каравана.

Между тем Волкодаву уже не было особого дела ни до Самоцветных гор, ни до иных забот и хлопот этого мира. Так оставляют душу переживания дальней дороги, когда человек наконец открывает калитку и возвращается ДОМОЙ.