Что я скажу? Что мне не надо наркоты, когда рядом дядя Миша? Что я и так дурная? Что мне жаль?

Так мне не жаль. Нихера не жаль.

— И что мне теперь делать? Куча заявок на приват! Мне как отбиваться? Ты о чем думала, мелкая сучка?

Она ругается, я пью мелкими глотками воду, зубы стучат о стакан.

Алла внезапно замолкает, смотрит на меня внимательно.

— А может, пойдешь? Серьезные деньги. Без интима. Ты сможешь, явно, судя по тому, что на шесте творила.

— Нет, — хриплю я, отставляя стакан, — отдайте мне деньги, я домой.

Алла смотрит, но никак не комментирует.

— Такси ей вызови, Слав. И посмотри, чтоб села.

Я откидываюсь на спинку стула. Закрываю глаза. Дышу.

В голове кавардак с одной четкой мыслью: «Он здесь. Здесь».

Поднимаюсь, стаскиваю с себя чужие тряпки, пытаюсь вытереться влажными салфетками, убрать хоть часть блесток, бесполезно. Натягиваю юбку, кеды и толстовку, наплевав на лифчик, надевать его сил нет уже никаких. Домой бы добраться. Внезапно ощущаю, как гудят ноги. На них сегодня была серьезная нагрузка. С четырех часов дня я прыгала в зале, а после смены еще и у шеста.

Пытаюсь замотать волосы в шишку, но не получается, рассыпаются, не держатся. Плюю на это дело. Пофиг. Домой бы…

Возвращается Алла, молча отдает мне деньги. Сорок тысяч.

— Ты не два часа отработала, и вообще не так, как надо, так что не вякай.

Да я и не собиралась… Это тоже хорошо. Это очень хорошо.

— И вот, — протягивает еще деньги. — Это то, что набросали.

— Не надо, — этих даже касаться не хочу. Брезгливо почему-то.

— Не хочешь здесь поработать? У тебя получится.

Алла кивает и выходит.

Я подхватываю сумку и ползу к служебному выходу. Там Слава. Он открывает дверь, смотрит, как я загружаюсь в такси.

Откидываюсь на сиденье. Выдыхаю. Закрываю глаза.

Выхожу из такси, смотрю на время. Нормально, второй час ночи. Сестра уже десятый сон видит. Надо по-тихому зайти. Помыться прежде всего, смыть липкие блестки.

Ищу ключи в сумке и не слышу, как сзади подъезжает машина. Медленно подкрадывается, на мягких лапах. И мужчина, вышедший из нее, тоже движется бесшумно. Я его уже у самой двери замечаю.

Нет, не так. Ощущаю. Внезапно. Всей кожей, разом загоревшейся от близкого присутствия.

Стоит. Смотрит. И надо повернуться. Надо посмотреть.

Мы одни в темноте на пустынной ночной улице. Сентябрь обдает холодом. Мне жарко. Горячо. Везде.

У него хрипит голос. Царапает по живому. И я сразу дурею от этой острой боли. Резко разворачиваюсь, смазав волосами по его лицу. Потому что дядя Миша близко. Очень, очень близко!

Поднимаю подбородок. Он высокий, а я в кедах. Смотрю. И колени слабнут.