Едва он успел отойти от Переяславля верст на пять, как навстречу ему на дорогу вышел из лесу мужик. Судя по дубинке на плече, вышел явно с недобрыми намерениями.

Андрей вытащил из кармана пистолет, снял с предохранителя, но не останавливался, шел спокойно. Что дубина против «макарова»?

– Стой! – приказал мужик.

– Не дам. А вот убить запросто могу.

– Ну хоть пожрать чего-нибудь дай, – услышав слово «убить», сменил тон мужик.

– Видишь, руки пусты? Где я тебе еду возьму?

– Вот неудача. Третий день не жрамши.

– Да я бы с удовольствием, так не берут. Вот ты: по одежке – не из нищих.

Возьми к себе.

– Я сам не работаю, беглый тать.

– Да ну?! – восхитился мужик. – А как тебя звать?

Андрей на секунду замешкался. Из каких-то уголков мозга выскочило давно прочитанное:

– Ходояр? – повторил мужик, слегка исказив слово. – Имечко татарское, а по одеже и разговору – русак.

– Не Худояр, а Кудеяр.

– Все едино. А возьми меня к себе в шайку, вдвоем сподручнее.

– Подумать надо. Не внушаешь ты мне доверия, мужик.

– Меня Глебом звать.

– Из каких краев будешь?

– Из-под Ельца. Жену и детишек татары в полон увели, избу сожгли.

Вот один теперь как перст.

– Грязен ты больно, Глеб, смердит от тебя.

Мужик шмыгнул носом.

– Кто же меня в город пустит?

– В починках и займищах тоже бани есть. Помыться и переодеться в чистое тебе надобно.

– Ха, сказал! А деньги?

– Так ты меня берешь?

О Кудеяре на Руси ходило много легенд. Правда, жил он, если существовал на самом деле, значительно позже – на век. И почти каждая губерния заявляла, что Кудеяр действовал и погиб на ее земле, оставив в тайниках несметные сокровища. Одна из легенд гласила, что он – сын боярина, Кудеяр Тищенков, из города Белева, что под Тулой.

В 1571 году стал изменником, перебежав к крымским татарам и показав им броды в их походе на Москву.

Другая легенда говорила, что он – из опальных опричников. Обиделся на Ивана Грозного и грабил московских купцов на торговых путях.

Но самая известная версия гласила, что роду он был царского и приходился старшим братом Ивану Васильевичу. Первая жена великого князя московского Василия Ивановича, отца Ивана IV, Соломония Сабурова, была бездетна. Князь же хотел наследника, продолжателя рода. Соломония была насильно пострижена в монастырь, а царь женился на Елене Глинской, которая родила ему двоих сыновей – Ивана и Георгия.

Правда, недобрые языки поговаривали, что Иван был рожден от приближенного Московского государя, князя Ивана Овчины-Телепнева-Оболенского. А у Соломонии, которая в иночестве получила имя Софьи, в Суздальском Покровском монастыре тоже будто бы родился сын. Узнав о сем, Великий князь отправил бояр узнать – правда ли сие? Им показали могилу, где якобы был похоронен новорожденный. Успокоенные бояре уехали.