Однако день шел за днем, никаких новых или необычных вестей от мальчишек не поступало, и напряжение Андрея понемногу росло.

Снег за неделю сошел, дороги кое-где подсыхать стали, река ото льда очистилась. Правда, разлилась она, и грязная вода несла упавшие деревья, мусор. Но через неделю река войдет в свое русло, и можно уже будет грузить ушкуй – идти в Коломну или Нижний Новгород. Пора бы уже, засиделся он дома, работать надо – да вот с боярином не разобрался. А как в дальний вояж собираться, когда боярин занозой в душе сидит? Хоть и говорят, что месть – это блюдо, которое нужно употреблять холодным, но эта поговорка не для него. Боязно Полину оставлять одну на сносях, боярин пакость может учинить, а ее ведь и защитить некому, кроме Андрея.

А через неделю, как по расписанию, боярин снова уехал один. В этот день Андрей, как предчувствовал, пришел к вожаку мальчишек.

– Нет известий! – развел руками пацан. – Ой, погодите, ко мне Костя бежит!

Подбежал запыхавшийся мальчишка лет десяти: худой армяк расстегнут, лицо потное – торопился.

– Боярин через Рязанские ворота только что уехал!

Андрей вручил вожаку и Косте по медному пулу и заторопился к дому. Ездовые были еще здесь.

– Зорьку мне седлайте, немедленно!

Сам же, заскочив в дом, забрал узелок, закинул его за спину, проверил – висит ли на поясе боевой нож и хорошо ли он выходит из ножен. Другого оружия при нем не было, а ружье брать не стал – оно в глаза бросаться будет. И выехал со двора.

Ехать по улицам верхом было непривычно, в санях он чувствовал себя уютнее, но Зорька шла послушно. Андрею хотелось мчаться, но кобылка не спешила, да и он сам побаивался ее подгонять – вдруг не справится? Однако, проехав через городские ворота, все-таки стал нахлестывать ее плеткой, и кобылка послушно прибавила шаг.

Наконец Андрей добрался до выбранного места – у поворота. Завел кобылку подальше от дороги, привязал к дереву и сунул ей краюху хлеба. Сам же с мотком веревки и узлом побежал к дороге.

В лесу было полно упавших прошлогодних листьев и хвои, влажно, но грязи не было.

У дороги он прикинул, на какой высоте веревку привязывать – получилось метра два с небольшим. Привязав веревку, отрезал лишний конец – пригодится боярина связать. Потом улегся на хвою под елью, чтобы остаться незаметным, и стал ждать.

На его счастье, проезжих не было. Дело шло к вечеру, и крестьяне занимались домашними делами – доили коров, кормили живность, а как только темнело, ложились спать: свечи жечь было дорого, а лучин не напасешься. И вставали рано, еще до рассвета, с первыми петухами – работы на селе всегда много.

От волнения Андрея слегка познабливало, тело била мелкая дрожь, губы сохли.