– Арчи – хороший, – сообщил попугай, выходя из комнаты, – Арчи – молодец, ж-ж-ж-ж…

– Арчи – идиот, – завопила Лизавета, – немедленно заткнись, без тебя мозги в узел скрутились.

Птица повертела головой, потом глянула на девочку быстрым черным глазом и неожиданно заявила тоненьким, детским голоском:

– Лизонька, тебе не надо есть пятое пирожное на ночь.

Лизавета разинула рот, а я чуть было не расхохоталась. Арчи спокойно продолжил моим тоном:

– А то у тебя мадам Сижу – словно таз для варенья.

Воцарилась тишина. Покачивая серым хвостом, попугай ушел в гостиную.

– Никогда не говорила ничего подобного, – быстро сообщила я, – про пирожное да, было, а про таз для варенья…

– Значит, с кем-то меня обсуждала, – зарыдала Лизавета и скрылась в своей комнате.

– Ну и ну, – ошарашенно протянула я, – как ты думаешь, он случайно такое сказанул?

– Естественно, – отмахнулась Катя. – Ладно, завтра вызовем мастеров и вернем на место дверь, а сейчас пошли ужинать.

На кухне она распахнула холодильник и присвистнула. Я глянула через ее плечо. Зрелище впечатляло. На верхних трех полках полнейшая пустота, на нижней тосковал пол-литровый пакет кефира.

– Как ты думаешь, – шепотом спросила Катерина, – отчего дети его не выпили?

Я вытащила «Био-макс» наружу, понюхала содержимое и вздохнула:

– Он сгнил. А что у нас в морозильнике?

Катюня открыла дверцу:

– Ничего, только два куска мяса для кошек, ну обрезки, которые Юлечка приволокла с рынка. Ладно, сейчас сбегаю к метро в «Победитель».

– Нет, – сказала я, – в супермаркет отправлюсь я, а ты пока ставь воду для пельменей.

– Возьми те, вкусненькие, «От Петровича».

– «От Палыча», – поправила я, – «От Петровича» туалетная бумага.

– Она «От Сергеевича», – влез Кирюшка, – а пельмешки «От Константиновича».

– Ладно, поняла, – ответила я и пошла надевать куртку. Из-за дверей комнаты Лизаветы не доносилось ни звука, мне стало жаль девочку, и я всунула голову в ее спальню: – Слышь, Лизок, хочешь пончики «Донат»?

– Ага, очень, – ответила незлобивая Лизавета, – только круглые, сердечком не бери.

– Ключи можешь оставить, – крикнула Катя.

Я посмотрела на пустой дверной проем. И правда, ключики теперь совершенно ни к чему.

Несмотря на поздний час, в супермаркете клокотал народ. Я быстро набила корзинку продуктами, поискала глазами свободную кассу и увидела работающий телевизор. Молоденький бойкий корреспондент бодро вопрошал:

– Ну и куда, скажите, лучше всего спрятать труп? Где его не станут искать? Еще Шерлок Холмс утверждал, труднее всего найти вещь там, где она должна быть: чашки – среди посуды, больного – между недужных, а труп… на кладбище.

От неожиданности я выронила корзинку.

– Девушка, вы в кассу? – раздался сзади приветливый голос.