Ну узнала я правду о смерти Арбени, и что из этого? Убийца Малевича-то все равно не найден! Что делать?

Я встала, подошла к окну и обнаружила на подоконнике нахохлившегося Арчи.

Попугай приоткрыл глаза.

– Что ты тут делаешь?

Птица встопорщила перья и неожиданно ответила:

– Эх, Арчи, вот если бы ты мне мог подсказать, что делать.

– И что делать, как поступить?

– Поезжай в Светлогорск, – неожиданно низким тембром сообщил Арчи, – спокойно отработаешь, получишь в последний раз бабки – и конец, завязываем.

– Как завязываем? – неожиданно вырвалось у меня.

– Пора уж, – ответил тем же голосом Арчи, – пусть Соня последний разок постарается, Соня, Гема, Соня, Гема…

Я в растерянности смотрела на птичку. Кто такая Соня? Светлогорск? Но ведь именно туда зачем-то спешно вылетел Алик Радзинский… Что-то там в этом городе? Разгадка каких тайн?

На следующий день около шести вечера я маялась в аэропорту Внуково, поджидая посадки в самолет, следовавший рейсом Москва – Светлогорск.

Если признаться честно, я страшно боюсь летать, вид железной конструкции с моторами внушает мне жуткий ужас. Во-первых, мой ум никак не может понять, отчего колымага, которая весит дикое количество килограммов, вдруг легко взмывает в воздух да еще и весьма быстро передвигается, совершенно не шевеля крыльями. И во-вторых, в-третьих, в-четвертых и в-пятых, мне просто очень не хочется при этом сидеть у нее в брюхе. Это как-то неестественно. Ну скажите, пожалуйста, разве нормально передвигаться, находясь внутри птицы? Скорей уж лучше верхом, как Нильс на диком гусе…

– Начинается посадка на рейс номер девятнадцать сорок девять, следующий по маршруту Москва – Светлогорск, – прогремел противный голос.

Чувствуя, как неприятно сжимается желудок, я пошла вместе с группой пассажиров к накопителю. Началась обычная процедура, завершившаяся в кресле у круглого окошка.

Худенькая стюардесса с улыбкой скользила между рядами, пассажиров оказалось немного, салон был практически не заполнен. Около меня пустовало два кресла, сзади расположилась громогласная дама, на все корки распекавшая мужа.

– Клади пакет на верхнюю полку.

– Да не туда! Левей.

Вновь раздалось шуршание.

– Сумку засунь под кресло! Да не так! Дай, сама сделаю. О господи, ну какая от тебя польза?

– Кисонька, – миролюбиво зудел бас, – ты же не любишь сама с собачкой гулять? Вот тут и я пригодился.

Из моей груди вырвался смешок. Либо мужик обладает удивительным чувством юмора, либо он подмят властной женщиной окончательно.

Загорелось табло. Я пристегнула ремень и попыталась вспомнить хоть одну молитву. Стыдно сказать, но я не знаю до конца даже «Отче наш». Остальные пассажиры также притихли, лица у всех вытянулись, у многих зашевелились губы. Даю голову на отсечение, они тоже молятся.