– Она-то с какого бока связана с этой историей?

– Уборщицей внучка ее работала, Лика Вересова, – преспокойно пояснила Евгения Ивановна, – девчонка не поступила в институт, вот ее и пристроили к нам, стаж зарабатывать. Абсолютно безголовое, безалаберное существо. Кстати, она недолго с тряпкой пробегала, уволилась и нашла себе занятие, которое, на мой взгляд, ей подходило намного больше, чем труд в научной лаборатории.

Евгения Ивановна усмехнулась:

– Выскочила замуж за какого-то мужчину и превратилась в актрису.

Червь пожала плечами:

– Только не подумайте, что во МХАТе или в Вахтанговском, какое-то совершенно непотребное место… Бедная Зинаида Васильевна так гордилась внучкой, так радовалась ее успехам, что один раз позвала всех сотрудников на премьеру.

Честно говоря, впечатление оказалось самым тягостным… Маленький зал, теснота, духота, актеры сплошь шепелявые, режиссуры никакой, и замахнулись на «Гамлета». Лика играла королеву. Совсем дико. Гертруда – дама в возрасте, мать взрослого сына, разве эта роль подходит восемнадцатилетней девчонке? Цирк, да и только. Но Зинаида Васильевна просто светилась от счастья, и мы, не захотев ее расстраивать, хором сказали, что представление великолепно…

– Где сейчас Зинаида Васильевна?

– Почему она вас заинтересовала?

– Ну, старейшая сотрудница, думаю, любопытно сделать с ней интервью, если жива, конечно!

– Живехонька, здоровехонька, – улыбнулась Червь, – правда, на пенсии, в лабораторию уже не ходит. Но вполне бодра, активна и с головой полный порядок, вот только ноги и глаза подвели.

Ходить ей тяжело, а читать может лишь с лупой. Так что исследовательскую работу пришлось бросить, но лекции иногда читает.

– А телефончик не подскажете?

– Пожалуйста, – пожала плечами Червь, – пишите.

Домой я летела с такой скоростью, что сшибла по дороге замотанную в пончо тетку. Та выронила пакет, из которого мигом в разные стороны разлетелись мандарины и яблоки. В любой другой день я бы с извинениями кинулась поднимать поклажу, но сегодня, совершенно не обращая внимания на несущиеся в спину проклятия, бросилась в метро.

Скорей бы добраться до дома и позвонить Зинаиде Васильевне.

Выскочив из лифта, я увидела, что дверь в нашу квартиру стала желтой. Очень странно, если учесть, какой дерматин мы выбрали для обивки: вишневый! Да и материал, лежащий в гостиной, был, насколько помню, цвета спелой черешни, мелитопольской, крупной такой, почти черной…

Но стоило мне приблизиться к двери, как я мигом увидела: она не оклеена, а покрашена.