А вот сгорели на пожаре, по собственной неосторожности – это статистики не испортит. Разве что в пожарной инспекции, но это уже другое ведомство. Если все неприятности со смертельным исходом собрать в кучу и циферки эти обнародовать, начнется массовая истерия. А разделить их на всех, то в целом получится средняя температура по больнице, то есть почти нормальная. Хороший план.

– За ключами от гостиной?

«Как только будет покончено с хозяевами, он и меня убьет», – подумал каждый из них. Но пока они были в связке. И действовали сообща, согласно разработанному совместными усилиями плану.

– Но до того, как поджечь дом, мы его хорошенько обыщем, – сказал Иван Петрович перед тем, как открыть дверь. – И выгребем все ценности. А потом поделим.

– Здесь много добра. У хозяйки наверняка есть драгоценности.

– На блондинке в гостиной дорогие серьги. На сто процентов с бриллиантами, других такая дамочка не наденет. Разденешь ее?

– Сначала оружие, – Иван Петрович указал глазами на геральдический щит, с которым образ жизни Аркадия Телятина вязался так же, как с балетной пачкой и пуантами.

А вот поди ж ты! Герб себе нарисовал! И грамоту небось раздобыл! Чего не сделаешь за деньги. – Я возьму ключ.

– Правильно… А, чтоб тебя… – выругался верзила.

Иван Петрович остановился на полпути. Он не любил мата, хотя в своей богатой событиями жизни успел поработать везде, в том числе и там, где матом не ругаются, а говорят. Ситников матерился так, будто наступил конец света. На немой вопрос сообщника он ответил:

– Нас, кажется, опередили…

Раз, два, три, четыре, пять…

Иван Петрович подбежал к щиту.

Он хорошо запомнил, куда Аркадий Телятин повесил ключ от гостиной. Верхний справа, ближе всех остальных к входной двери, поскольку щит книзу сужается. Сейчас гвоздик с красной шляпкой, похожей на вишенку, был пуст.

– Возможно, перепутали… перевесили, – пробормотал Иван Петрович, хватая все похожие ключи.

– Повесь назад! – одернул его Ситников и кинулся в кабинет.

Там никого не было. Верзила принюхался, словно собака, готовая взять след, потом положил ладонь на кожаное кресло. От его обивки пахло сладковатыми духами, которыми пользовалась Телятина.

– Еще теплое. Только что ушли, – сказал он вошедшему сообщнику. И брезгливо вытер руку о штаны. Запах оказался липучий и тягучий, как дешевая конфета-карамелька, от него трудно было отмыться. Ситников терпеть не мог сладкого, и Телятина сразу же стала ему противна. – Убежали.

– Выходит, они догадались?

– Сообразили. Хотели позвонить по телефону, и…

– Мне надо было его включить?

– Но мне не представилось такой возможности! – разозлился Иван Петрович.