Она очень эмоционально и красочно рассказала о предательстве мужа, плотно залепив мельчайшие трещины сомнений в юном и неокрепшем мозгу сына своими стенаниями и описаниями удручающих картин нищеты и одиночества грядущих лет. Жора принял это как факт и забился в толстый панцирь подростковых переживаний.

Дикость сцены знакомства прояснилась много позже, когда Жорик уже смирился с тем, что мама никогда не примет в доме постороннюю женщину. Оказывается, Ангелина Олеговна ничего не имела против женщин как таковых. Просто по нелепому стечению обстоятельств Лерочка оказалась дочерью новой жены его отца, о чем Ангелина, неоднократно заявлявшаяся к ним в гости и закатывавшая феерические скандалы, естественно, знала.

Явление Валерии на ее личной жилплощади было воспринято как провокация. Хотя сама Лера удивилась не меньше, обнаружив, кого судьба прочит ей в свекрови.

С годами Ангелина Олеговна все активнее пыталась сбыть с рук стареющего отпрыска и вот наконец дошла до самого непривлекательного варианта, со временем ставшего не таким уж и бросовым, – Лиды.

Невеста исподтишка разглядывала подсовываемое ей чудо и едва сдерживалась от приступов нервного смеха: ей было обидно, что даже такой непрезентабельный экземпляр совершенно ею не интересуется.

А экземпляр в ужасе ждал, что подхихикивающая девица выстрелит в него какой-нибудь откровенной гадостью, и мать опять устроит скандал.

Встреча закончилась ничем, а когда гости ушли, пообещав в лице Ангелины Олеговны зайти еще, Лида устроила маме разбор полетов, пообещав, что следующего жениха она спустит с лестницы. Жорик так никогда и не узнал, как крупно ему повезло.

Все последующие кавалеры, которых ей подпихивала заботливая Антонина Гавриловна, не внявшая предостережениям, узнавали о себе много несимпатичных подробностей, которые Лидуся с легкостью вытаскивала на всеобщее обозрение.

Давя собственные комплексы, она шла по головам и не боялась ранить незадачливых рыцарей. Своя психика дороже. Чем сильнее она переживала, тем обиднее и злее звучали ее остроты и тем горше были ночные слезы.

Маргоша решила отложить устройство Лидиной судьбы, кинув основные силы на собственные планы. Она гнала лошадей, как вошедший в раж буденновец.

Поскольку обращение с Колей не требовало от нее особой щепетильности, уже на следующий день Рита зазвала его в кабинет и сообщила:

– Я не могу ждать, Николай! Ты нужен мне. Надо что-то решать.

Старательно озвучив эту домашнюю заготовку, она вспомнила, что забыла оформить выступление соответствующим образом, и томно закатила глаза, став похожей на полудохлую курицу, собирающуюся петь.

– А… это… в смысле? – икнул Коля, боясь поверить своему счастью.

– В прямом. Я женщина.