Маргошины впечатления от недавней демонстрации кавалером зубов мудрости и длинного вываленного языка он представлял смутно и недооценивал. Что-то не складывалось, но махнуть рукой и начать все заново, в другом месте и с другой теткой шансов не было. Такой шанс вообще предоставлялся только однажды и далеко не всем. Золотая рыбка попадает в сети лишь редким счастливчикам, хотя по берегу шляются толпы народу с сачками, неводами и удочками. У Коли не было никакого снаряжения для ловли, тем фантастичнее оказался выпавший на его долю шанс.

«Шанс» тем временем досасывал вино, впадая в состояние хулиганской эйфории.

Давние обиды, хотя слово «обиды» в Маргошиной ситуации было слишком мягким, будоражили сознание веселыми радужными пузырями и толкали на мелкие жизнерадостные пакости. На дне разума, куда еще не просочилось многолетнее вино, возмущенно бесновалась мысль о неприемлемости подобного поведения, которое сводило насмарку четкий и хорошо продуманный план, а на поверхности резвились алкогольные волны, возбужденными барашками бодавшие усталые извилины.

Для начала Маргарита решила его пнуть.

По ее замыслу пинок должен был получиться болезненным и обидным, поскольку в ее состоянии физическое наказание казалось более действенным, чем моральный урон. Координация, уютным калачиком свернувшаяся где-то в глубине организма, участвовать в процедуре отказалась, поэтому Маргошина туфелька прошла под столом мимо Колиного колена по касательной, смачно припечатав каблуком ножку стола. Почувствовав едва ощутимое прикосновение, Николай испуганно вздрогнул и посмотрел на спутницу. Рано или поздно начальница должна начать приставать, не даром же она его кормила, но он все еще надеялся, что час расплаты далек. Напоровшись на радостно-удовлетворенный взгляд Маргариты, уверенной, что она вмазала по Колиной конечности, он скукожился: похоже, дама готова форсировать события.

Унылый вид Николая сподвиг Маргошу на очередное хулиганское действие. Первобытный инстинкт требовал добить врага, чтобы отволочь в укромное место уже безответную тушку.

Она встала и, грациозно покачнувшись, поскольку неожиданно отяжелевшая голова перевесила, сместив центр тяжести неизвестно куда, небрежно бросила:

– Я сейчас припудрюсь и вернусь.

Дотянуть сцену в нужной тональности не удалось, и Маргоша, хищно гоготнув, уплыла прочь.

Как только ее затянутая в узкий пиджак спина исчезла из поля зрения, Коля отложил нож, при помощи которого демонстрировал хорошее воспитание, загребая на вилку разноцветный гарнир. Остаток ужина он умял, используя десертную ложку. С нее овощи не сваливались, а салатные ветки вообще перемещались в рот посредством пальцев левой руки.