– Перед Лидочкой застенчиво склонился прежний Жорик, нескладный и смешной. – У вас ко мне был какой-то вопрос?

Теперь уже засмущалась Лида. Загружать уважаемого человека, без которого не состоится важный семинар, своими личными проблемами было неудобно.

Она начала вежливо откланиваться, пятясь к дверям и называя собеседника не иначе как Георгий Владиславович. А Жорик испуганно хватал ее за руки, не давая уйти и затягивая обратно в помещение. В результате этих китайских церемоний пара переместилась в ближайшее кафе, где Лида, подкупленная неожиданно открывшимся у спутника обаянием, и вывалила свою просьбу, снабдив ее многократными отступлениями от темы. Георгий пространно заверил ее, что ему только в радость выполнить поручение, он осчастливлен возобновившимся знакомством и горд, что его сочли достойным столь ответственной миссии. В заключение, совершенно обалдевшую Лиду, забывшую, что она приехала на собственном авто, с почестями усадили в такси и довезли до дому.

– Я должен быть уверен, что девушка после моего ухода останется в полной безопасности. А в подъезде всякое может случиться! – засмущался Георгий, отказавшись от предложенной чашечки кофе и не решившись переступить порог Лидочкиного жилища. – Уж простите, я старомоден. – И он резво ускакал по лестнице вниз, оставив замечтавшуюся Лиду, названную девушкой, в приятном недоумении.

Получив фотографии, Олечка побрела домой. Ей даже не хотелось смотреть эти глянцевые карточки, имевшие легкий привкус обиды. Сдача с тысячной купюры оказалась большой, что еще сильнее ударило по Олечкиному самолюбию, будто ей дали чаевые за выполненную работу. В жизни началась черная полоса, ничто не радовало, а из красок окружающего мира словно убрали яркость, превратив наступающий май в блеклый ноябрь. Ей было очень жаль себя, и хотелось плакать. Но плакать было негде: на улице стыдно, а дома противно – там болтался Колясик, старательно изображавший заботливого папашу.

Бросив пакет у вешалки, Оля вдруг ощутила такой приступ отчаяния и пронзительного сострадания к самой себе, что бегом унеслась в ванную комнату, чтобы выплакаться всласть под шум воды.

Душ шелестел летним ливнем, смывая обиды и заглушая отзвуки разыгрывавшейся за пределами ванной комнаты драмы.

– Сволочь! – завопил Колясик, вытряхнув из пакета фотографии и шлепнувшись на пол.

– Что случилось? – заволновалась прибежавшая на вопли Татьяна. – Что там?

– Она меня не оставила. И здесь достала! – трагически прошептал Николай, тыча пальцем в рассыпанные по полу глянцевые снимки. – Мстит! Нам обоим мстит! Что делать-то?

Он по-бабьи запричитал и вскочил, неловко поскользнувшись на попавшей под тапку фотографии.