Ты же не сидела без дела. Вспомни, как ты иногда моталась целый день. Туда-сюда ребёнка возила. А потом еще приготовить, убрать, рубашечки Диме нагладить. Себя в порядок привести, чтобы ему понравиться. Книжек сколько перечитала по разным лечебным методикам — профессором можно назначать.

— Но Дима же на это все зарабатывал. Соломоновна, ты же знаешь, сколько это все стоит.

— Знаю. Но все равно не воспринимай себя, как паразитку, что на шее мужа сидит. Да только списаться с этими всеми клиниками за границей — это ж сколько времени и сил! Тебе же пришлось английский из-за этого выучить! И ведь вызубрила.

А как? Ночами сидя возле Сережи. Он ведь у тебя почти не спал. И при этом еще умудрялась из ателье работу на дом брать, когда Дима еще не успел на ноги встать. Так что это еще вопрос: кто больше пахал?

— Всё так, Виолочка. Но я виновата и знаю это. Дима прав: мой грех. И мне его никогда не искупить.

— Никогда с тобой не соглашусь. Ты посмотри! — она вытащила из шкафа шубку из норки, черное длинное пальто и светлое полупальто. — Твой босяк, конечно, сволочь. Но он никогда не экономил ни на тебе, ни на ребёнке. И имея вот это все, ты ходишь в старье.

Так что ты от него хотела? Ты знаешь, что мужики, как дети малые, любят, когда у них красивые игрушки? Ну не хватило у Бога на них мозгов. Отвернулся в тот момент, когда эти мозги в тазу варились. С кем не бывает? Вообще всем мужикам можно дать одну фамилию: Шумахер. Потому что шума много, а толку — как во второй части слова.

Но нужно же работать с тем, что есть! И нужно быть справедливой: Дима не жмот.

— Это да, Виола. Не жмот.

— Уже легче. Хоть одну хорошую черту мы в нем нашли. И эта не та черта, что делит задницу напополам.

Пойдем чай пить.

Она пошла на кухню, села на стул, решительно отодвинула хлебницу и сказала:

— А теперь я имею до тебя главный вопрос: ты деньги скопила? В стороне? Чтобы Дима про заначку не знал?

— Нет, зачем? — я налила чаю в две большие керамические кружки. — У нас все общее. Дима давно открыл мне отдельный банковский счет и туда деньги переводил со своего.

— Ага, значит к его счету у тебя доступа нет?

Я опустилась на стул. Только сейчас я поняла, что она права: все деньги были у Димы. Моих на счету хватало на еду, одежду, лекарства Сереже и прочие повседневные расходы.

Но мне их не хватит, если вдруг начну самостоятельную жизнь.

— Соломоновна, мне и в голову не приходило, что будет вот так, — я заплакала. — Он же такой надежный всегда был. Мы же с ним вместе…

Соломоновна обняла меня и положила мою голову себе на грудь.

— Ой, дурочка моя! Какие же мы все дурочки! Вот вроде же умные, образованные более-менее, а все равно дуры. Особенно твое и мое поколение. Эти мелкие девки нынешние — они хваткие, как акулы. Еще перед замужеством брачные контракты заключают.