Он вместе со своим отцом и некоторыми другими аристократами из западных княжеств выступил против согласованного кандидата на престол от северо-восточных и восточных княжеств. Речь, разумеется, о прямом наследовании короны, и ситуация тогда сложилась отнюдь не простая. Формально наследником являлся Константин, но его права на престол можно было оспорить в связи с неупорядоченной половой жизнью его отца. Вот их и оспорили, а когда он в конце концов победил, его противники отправились кто на плаху, а кто на каторгу. Твоего отца выслали в Барентсбург после двух лет уральской каторги.

Его отца — твоего деда — казнили, а моя бедная Хельга просидела все эти годы в Шлиссельбурге, в одиночной камере. С большим трудом удалось выхлопотать для них изменение участи, но большего мы добиться так и не смогли. Когда стало известно о твоем рождении, — а мы через своих соглядатаев старались все время держать руку на пульсе, — мы обратились к императору с просьбой забрать тебя с острова. Но Константин отказал. По правде сказать, он был человеком низким и злопамятным. Отказал, да еще и публичную выволочку устроил. И так раз за разом каждые пять лет. Прошение, отказ и скандал, и новое прошение. Константин умер полгода назад. Еще на три месяца затянулась коронация Ивана. Да и позже — по восшествии на престол, — у нас не сразу получилось объясниться с новым императором. К тому же он племянник Константина. Так что, сам понимаешь, все непросто.

— Понимаю, — кивнул Игорь. — А что же родственники моего отца?

— Они тоже просили о снисхождении, — без всякой охоты признала княгиня, — но им, разумеется, было сложнее, чем нам.

Они участвовали во всей этой истории с коронацией Константина, а мы, хоть и западники, — нет.

— Понятно, — кивнул Бармин. — Что теперь?

— Теперь ты прощен. С тебя сняты все вины и возвращены имя и титул. Даже часть земель обещали вернуть…

«Значит, бедняга Ингвар попал под амнистию даже без того, чтобы быть осужденным! — покачал он мысленно головой. — Это же какой сукой надо быть, чтобы за грехи отцов на ребенке отыгрываться? Гуманисты хреновы!»

— Поживешь пока со мной, — продолжала между тем княгиня.

 — У тебя же нет ни подходящего образования, ни воспитания. Кроме того, тебя требуется ввести в общество. Этим мы и займемся.

— Юлиана и Ольга мне помогут, — добавила через секунду. — Они моложе и нынешний свет знают лучше. Как тебе такой план?

— Спасибо, Анна Георгиевна, — вежливо улыбнулся Игорь, опрокинув очередную чарку старки и закуривая новую сигарету. — Принимается с благодарностью. Два вопроса, если позволите.

— Спрашивай, — предложила прервавшая наконец молчание Ульяна-Юлиана.