Щуплый мужичок лет тридцати смотрел князю прямо в глаза, на что осмеливались только бояре, воины и малые дети. Он и казался каким-то большим ребенком, фанатичным взглядом темных глаз напоминая ученого не от мира сего. Князь не ошибся.

— Меня зовут Геннадий, ваша светлость, — поклонился грек. — Я учился в Александрийской школе и в совершенстве постиг высокое искусство алхимии. Тетрасомата — наука о превращении веществ! — и грек торжествующе посмотрел на князя.

— И что? — Самослава стала забавлять эта ситуация. Стража пустила его в город, потому что он заявил, что знает нечто необычайно важное, и это важное поведает только самому князю, и никому больше. Бранко, начальник охраны, обыскал его лично, поговорил с ним и признал слегка тронутым на голову, но вполне безобидным. Князь иногда принимал таких просителей, как и все короли в то время. Любой свободный человек мог потребовать доступ к правителю, и иногда получал его. Такие вот были простые времена.

— Я могу превратить свинец в золото! — гордо поднял голову грек. — Я сделаю вас самым богатым человеком в Ойкумене.

— Почему не начал с себя? — едва сдерживая смех, спросил князь.

— Мне нужны ингредиенты, а они очень дороги, — опустил тот плечи. — Перегонные кубы, реторты, старинные книги… Все это стоит больших денег.

— А у тебя их нет, — закончил князь его мысль. День был тяжелым, но этот чудак сумел развеселить его.

— Нет, — с сожалением вздохнул тот. — Я услышал от купцов, что дукс(1) склавинов принимает на службу ученых людей, поэтому продал все, что имел, сел на корабль и приплыл в Константинополь. А уже оттуда пришел с купеческим обозом. Я даже и не думал, что это так далеко…

— Когда ты ел в последний раз? — уловил князь едва заметный намек.

— Два дня назад, — понурил голову тот. — Я потратил все, что имел, ваша светлость.

— Отчаянный ты парень, — удивился Самослав. — Батильда! — крикнул он, а когда служанка вошла, коротко склонив голову, скомандовал. — Накормить, напоить, сводить в баню и дать новую одежду. Определите его на постой при церкви, к отцу Григорию. А завтра в полдень пригласи-ка владыку ко мне на обед.

— Слушаюсь, ваша светлость! — присела Батильда, а алхимик Геннадий не верил своему счастью. Его сейчас накормят!

— На чем сегодня? — потер руки князь.

Епископ Григорий торжественно поставил на стол мутноватую бутыль из местного стекла, производство которого тут уже было поставлено на поток. Внутри плескалось что-то темно- коричневое и, судя, по приподнятому настроению владыки, у того был повод для гордости.

— Три года выдержки! Три года, княже! — сказал он с таким видом, словно все три года просидел у бочки с этим самым напитком.