Он хотел и надеялся видеть во мне союзника для достижения собственных целей, но получил того, кто шаг за шагом ставит ему подножку, при каждом его движении в светлое будущее.

– Так, давай по фактам. Она опаздывает? Опаздывает. А значит, на равных условиях со всеми врачами пишет объяснительные, по какой причине это произошло. Запомни, пока я главный врач этой клиники, у неё нет никаких привилегий здесь. И мне плевать, что ты спишь ты с ней. И на то, кто её отец. Устраивает её, пусть пока работает. Не устраивает, пусть валит отсюда по собственному желанию.

Артур резко поднимает на меня глаза после этих слов.

– Разговор закончен! Недальновидная ты, Марта. Рисков своих не просчитываешь. Я сособственник клиники, и я буду решать, кто свалит, а кто нет!

– Решать ты будешь это вместе со мной, потому что я тоже собственник!

– Да. А кроме нас ещё две части у семьи Вороновых. Если я не против, чтобы она опаздывала, если Воронов молчит, значит, тоже не против. Вникаешь, Марта? – смотрит взглядом победителя. – Чистая математика, где три от четырёх долей на стороне Ларисы. Так что смирись! У неё будут приоритетные условия! И ты ничего не сможешь сделать!

Он злится, но уходит. А я улыбаюсь, вспоминая его разговор о том, что часть у него, часть у Воронова, и часть у меня. Каким сюрпризом для него будет открытие, что теперь как раз ровно половина клиники моя!

Но не успеваю даже помечтать о его растерянном после таких новостей лице, как через несколько минут дверь снова распахивается.

Белов врывается в кабинет так, что дверь с грохотом ударяется о стену.

– Я не понял, это что?! – его голос хрипит в новом возмущении.

– Чего тебе опять не так? – вздыхаю, делая паузу, чтобы подчеркнуть своё раздражение. – Как ты мне надоел…

Он швыряет бумаги на стол передо мной. Листы разлетаются, падая на пол, но он даже не наклоняется поднять.

– Ты видела её трудовой договор?! Мне Лариса его только что принесла.

– Конечно. Я же его подписывала как главный врач.

Мои слова звучат так, будто я объясняю очевидное ребёнку.

– Ты зарплату её видела? Лариса сказала там три копейки!

Я откидываюсь в кресле, скрещиваю руки на груди и не скрываю своего возмущения:

– Когда у нас заработная плата шестьдесят пять тысяч рублей стала тремя копейками? Молодые специалисты за меньшие деньги работают.

– Но не для Ларисы!

– Тогда зачем она согласилась здесь работать, если её не устраивала сумма? – не знаю, почему, но мне стало приносить удовольствие видеть его то гневное, то растерянное лицо.

– Она сказала, что не смотрела на цифры, когда ты ей подсовывала трудовой договор на днях!"

"– Ну, во-первых, я ей ничего не подсовывала. Ей его дали в отделе кадров.