– В любом случае, если бы моя дочь спуталась с партнёром своего отца, да ещё и женатого, я бы… я бы… – задыхаюсь в возмущении.

– Что бы вы? Ну, расскажите, чтобы вы сделали?! – глаза Воронова загораются нескрываемым интересом. Он придвигает кресло к моему столу и ждёт заинтересованно моего ответа.

Опускаю лицо, не зная, что ответить. Надо успокоиться, я слишком возбуждена и взволнована. Нельзя при нём так себя вести, я же не планировала ему открывать свои эмоции.

– Я, кажется, придумал: а давайте вы запретите?

– О чём вы?

– Всё просто. Давайте вы ей запретите встречаться с вашим мужем? Ну, раз вы уверены в том, что всё знаете в этой жизни.

Если нам с её матерью не удалось Лару воспитать, а вы воспитали отличную дочь, возьмитесь за её воспитание вы! Отвоюйте мужа у этой девчонки! Вон, за пару часов мою дочь даже в обезьянник умудрились засунуть, избавившись от конкурентки!

– Это не избавление от конкурентки! Хватит шутить! И вы правда реально думаете, что я из тех, кто будет бороться за мужика?

– Да, вы правы, это не про вас. Ладно, не так я выразился, признаю, – думает, подбирает слова.

– Наверное, правильно будет сказать: проучите её! Проверим, что победит: ум или молодость?! Насколько сильно у неё будут работать мозги, чтобы сопротивляться вам.

Замечаю, как глаза Воронова загораются. Богатый ублюдок явно решил развлечься… Молчу несколько минут, пребывая в шоке от услышанного.

– Вы ненормальный… С чего я должна с кем-то воевать? И кого-то воспитывать?! И я не поняла, вы так спокойно отреагировали на то, что она в обезьяннике. Почему ещё здесь?

– А где я должен быть?

– Спасать любимую дочь.

– У неё мужик есть, она к нему жить ушла, пусть спасает он, – равнодушно отвечает, и я вижу, что это равнодушие не наигранное.

Он правда в это верит. – А она пусть смотрит и делает выводы, если простые разговоры не помогают.

Сижу пару минут в растерянности, потому что в моей голове совершенно другое поведение представлялось со стороны Воронова. Он удивляет меня всё больше и больше. Он же, как я поняла, так любит дочь, а сейчас сидит и ничего не предпринимает, чтобы вытащить её оттуда.

– А когда её выпустят, – меня волнует ответ на следующий вопрос, – вы позволите её вернуться домой?

Я не верю, что Лариса насколько идиотка, чтобы возвращаться после изолятора временного содержания в мой дом снова.

Неужели теперь моя жизнь будет состоять из того, что я буду воевать за собственное жильё? И всё это будет длиться, пока не будет приговора суда или мы не разъедемся с Беловым?!

– Вряд ли, – пожимает плечами. – Пусть живёт где хочет, пока не поумнеет.

– Почему?

– Потому что мне надо, чтобы она кое-что поняла. Она стала слишком много своевольничать.