И

почему дополнительные занятия по письменной речи проводились в химической лаборатории? Разве у

меня не должны взять отпечатки пальцев, чтобы допустить к работе с несовершеннолетними?

Ох, подождите. У меня уже брали отпечатки пальцев.

Я засмеялась себе под нос, решив, что уж лучше смех, чем слезы. Как быстро все меняется.

Учась в школе, ты считаешь себя умнее всех, думаешь, что все твои планы осуществятся.

Думаешь, что двинешься по пути к успеху с полными денег карманами и плотным графиком, ведь ты

такой важный, и станешь именно тем человеком, каким всегда хотел быть, как только окончишь

Только никто не говорит, что в двадцать лет ты еще больше растерян, чем в семнадцать.

Глядя через окно на дверь школьного кабинета, потерла руки, разгоняя дрожь, и задумалась – а не

буду ли я в большем замешательстве в двадцать пять, чем была сейчас. Раньше моя дорога казалась

предельно чистой, а сейчас на ней появилось столько грязи, что я едва могла идти.

Но этим летом мне только ходить и придется. Так как меня лишили водительских прав на год,

я позволила Ник забрать мою машину в Сан-Диего и утешилась фактом, что в городе не осталось

моих друзей – по крайней мере, в данный момент – значит, невозможность водить не станет тяжким

Школа и тренажерный зал. Иногда продуктовый магазин. Лишь эти места я буду посещать, и

все они находились на приличном, но посильном расстоянии от дома Тэйт.

Я решила вернуться домой, отказавшись переступить порог кабинета раньше, чем

потребуется. Наказание я получила заслуженно, однако от этого было не легче смириться с

необходимостью провести летние каникулы в душном, затхлом здании, наполненном людьми,

желавшими там находиться не больше моего.

Выйдя из школы, выудила из сумки айпод Тэйт и вставила наушники в уши. Пролистывая

плейлист, не сдержала улыбку, сообразив, что не узнала ни одну из загруженных ею песен.

Мне нравился музыкальный вкус моей подруги еще до того, как мы познакомились. Но на

протяжении многих лет я устала сражаться с матерью из-за песен, доносившихся из моей комнаты,

поэтому просто сдалась в итоге. Вообще забросила музыку. Я редко слушала что-либо, потому что ее

голос постоянно вторгался в мои мысли и все портил.

Включив "Take Out the Gunman" Chevelle, увеличила громкость настолько, что уши заболели.

Однако все равно широко улыбнулась, когда от этого сексуального голоса у меня в груди буквально

фейерверки взорвались. Я не слышала замечаний матери, вообще ничего не слышала кроме

громогласной музыки, заставившей меня рассмеяться, мой пульс участиться, а голову покачиваться в

На соседних улицах было тихо, изредка мимо проезжали машины. Солнечные лучи согревали

мои обнаженные ноги.