Уже сегодня вечером вы появитесь в обществе в качестве герцогини Халфорд. Никто не посмеет устроить вам бойкот на основании каких-то там сплетен или скандальных статей в газетах. Вы красивы, умны и великодушны, знаете наизусть целую книгу про этикет, так что сегодня мы покажем всем, кто есть кто. Вы с этим прекрасно справитесь.

Полине очень хотелось ему верить, но как, если отношение к ней даже его лучшего друга – теперь бывшего – убеждало в обратном?

– Она никогда не станет одной из нас, – заметил Делакур. – Даже если ты на ней женишься. Ты и сам это знаешь, Халфорд.

Будь честен перед собой и будь честен с ней. Скандал неизбежен. И после скандала такого масштаба у тебя не останется никаких связей в обществе. Мне не доставляет удовольствия говорить тебе это, но я делаю это только по дружбе.

– Ты мне больше не друг, – процедил Гриффин. – Убирайся. И молись, чтобы я не прислал к тебе секунданта.

Делакур с трудом поднялся на ноги.

– Твой секундант я. И другого нет.

«Видите? – хотелось воскликнуть Полине. – Уже началось!» Возможно, утрата такого «друга», как Делакур, не столь уж велика, но она не станет единственной.

Она не хотела, чтобы от Гриффина отвернулись все его друзья.

Что касается ее самой, то на вопрос, остаться с ним или нет, ответ однозначный. Она должна вернуться домой, иначе Даниэла решит, что ее предали и бросили. И этого Полина никогда себе не простит. Она поклялась, что больше не заставит сестру страдать.

Так что следовало положить конец этому фарсу, причем прямо сейчас: решительно и твердо. Она набрала в груди побольше воздуха, но в этот момент в салон буквально ворвалась герцогиня. На ней было платье из серого шелка, а на шее переливалось колье из сапфиров и бриллиантов.

Зорким взглядом окинув присутствующих, она спросила:

– Что здесь происходит, хотела бы я знать? Гриффин, я требую объяснений.

– Делакур – негодяй, а я люблю Полину.

– Ну, – после недолгой паузы заметила герцогиня, – ни то ни другое для меня не новость. И тем не менее это не объясняет, почему салон пребывает в таком состоянии.

Грифф, не обращая внимания на слова матери, смотрел на Полину.

– Я намерен на ней жениться.

– Нет, ваша светлость, – также не отрывая от него взгляда, возразила Полина.

 – Он на мне не женится.

Герцогиня приподняла бровь.

– Значит ли это, что мой голос – решающий?

– Нет, – одновременно сказали Гриффин и Полина.

Кажется, это произнесенное в унисон «нет» не убедило герцогиню, и она многозначительно заметила:

Полина оттащила герцога в сторону и прошептала:

– Грифф, этому не бывать.

– Сколько раз я должна указывать на очевидное? Вы герцог, а я служанка.

– Вы больше не служанка, а сегодня вечером предстанете герцогиней, красивой женщиной, которая знает себе цену.