И сейчас Бауэр, глядя в бинокль, вслух прочел надпись на борту:

Он повернулся к Уоллесу.

— Что-то знакомое… Ты не слышал это название?

У «Виктора» что-то екнуло в груди, и сердце забилось чаще. Хотя виду он не подал. Он знал, чья это яхта.

— Не знаю, — безразлично ответил сержант Уоллес. — Я мало читаю газет и не слежу за светской хроникой…

— Очень знакомое название, — сказал начальник, продолжая рассматривать красивое, как белый лебедь, судно. На его фоне шверботы и парусники Рыбацкой бухты казались брошенными на пол скорлупками съеденных орехов.

«Ориент» отшвартовался на дальнем рейде, сбросил якорь и замер.

Текли минуты, но ничего не происходило. Никто не спускал катер, не махали с палуб радостные пассажиры, сигнальщик не подавал условных знаков флажками и не мигал прожектором.

— Похоже, она пустая, как «Летучий голландец», — удивленно произнес Бауэр, медленно поворачивая кольцо фокусировки. — Хотя нет, на четвертой палубе кто-то развалился в шезлонге… Но почему у него на голове сидит чайка?!

В кабинете рация подала сигнал вызова. Бауэр подошел и ответил.

— Герман, это начальник порта, — раздался из динамика мужской голос.

 — К нам пришла яхта «Ориент», которая уже сутки непрерывно подает сигнал бедствия…

— Рыбалка на островах отменяется, Тони, — сказал Бауэр. — Похоже, у нас сейчас закрутится такая карусель, которой еще никогда не было!

«Вот тебе и тихое место, — подумал „Виктор“. — Вот тебе и теория вероятностей с ее редкими случайностями!»

Он понял, что теперь жизнь супругов Уоллес может измениться. Но не предполагал — насколько!

Ударилась голубица о сыру землю и обернулась красной девицей…

Лебедушка о пол грянулась, обернулась молодицей…

Лягушка прыгнула на красное крыльцо, сбросила с себя лягушачью кожу и обернулась Василисой Премудрой…

Обернулась Василиса Премудрая белым лебедем и улетела за далекие моря и высокие горы…

Когда-то родители читали ей все эти сказки.

Тогда ее не удивляло, что можно легко превращаться в лягушку, а из нее в красавицу-девицу. Или наоборот: из красавицы-девицы в лебедушку или горлицу, а из горлицы обратно в молодицу. Непонятно было только одно — почему для этого надо удариться о землю, о пол, о крыльцо или обо что-то еще. Зачем ударяться, чем, и самое главное — какое такое волшебное действие оказывает этот удар?

Сама она много падала в детстве, потому что любила бегать, кататься на самокате, играть в волейбол. Но никогда эти падения к превращениям не приводили. Основную роль в ее преображении, без всякого насилия, наоборот — лаской и участливым обхождением, сыграла добрая фея с запахом французских духов, утонченными манерами, легким французским акцентом и французским именем Диана, которая и преобразила Золушку в принцессу.