У тебя свои задачи… Запомни одно: она — враг и находится по другую сторону баррикад! А все остальное вторично… Будет у тебя еще хорошая девушка, которую ты полюбишь… И она тебя будет любить.

Геннадий сидел смурной. Глаз не поднимал. Только человек оклемался, только жизнь почувствовал, так сразу с головой в любовь кинулся. А тут такое приключилось… Где-то ему можно было посочувствовать.

— А может, попробовать как-то перевоспитать ее, что ли… как меня? — с надеждой посмотрел он на Тимофея.

— Не обольщайся, не тот случай. Не получится! — покачал головой Романцев. — С тобой было совсем по-другому.

А эта баба идейная, такую душещипательными беседами не проймешь. Она из тех, кто пристрелит, а потом перешагнет через твой труп и дальше потопает. Таких, как она, с корнем вырывать нужно!

— Значит, у нее нет шансов? — убито спросил Копылов.

— Никаких, — подтвердил Тимофей. — Знаешь, какой у нее псевдоним?

— Нет.

— Горгона! Это уже о многом говорит. Немцы — хорошие психологи и умеют давать правильные псевдонимы… Несколько дней назад она была награждена Рыцарским крестом 3-й степени, а такими орденами просто так не разбрасываются.

Давай теперь поговорим о деле, она тебе что-нибудь передавала?

— Она передала мне шифровку. — Расстегнув нагрудный карман, Геннадий выудил из него небольшой листочек, сложенный вчетверо. — Сказала, чтобы я передал радиограмму в ближайшее время.

Тимофей взял листок: точки и тире, ничего не разобрать!

— Ты уже расшифровал? — спросил он с надеждой.

— Да, — хмельным голосом ответил Копылов. — Пишет, чтобы в район Красногвардейска сбросили диверсионную группу. В окрестностях имеются два плохо охраняемых моста.

— Так чего ты сидишь?

— А что?

— Забыл, какой сегодня день? Или мы будем за тебя шифровку передавать.

— Не получится, — усмехнулся Копылов. — В шифровальном отделе сидит милая и очаровательная фрейлейн с очень небольшим званием — унтершарфюрер СС, по-нашему — ефрейтор. Однако в своем деле она высочайший специалист и знает почерк каждого радиста. Обмануть ее невозможно, не помогут никакие тренировки! Мне известно, что ей удалось выявить восемь лжерадистов, с помощью которых советская военная контрразведка хотела затеять радиоигру. Я не знаю, каким образом ей это удается, но она не ошиблась ни разу! Может, ей помогает абсолютный слух или консерваторское образование, сложно сказать, а может, и то и другое… Но если у руководства возникает хотя бы малейшее сомнение в подлинности руки радиста, эту запись дают прослушать ей.

Боюсь, что передать у меня не получится… Для передачи радиограммы я сегодня чуток перебрал. Что-то накатило на меня… Душу на части рвет! — глубоко вздохнул Геннадий.

— Ты ничего не рассказывал об этой милой фрейлейн.

— Вы и не спрашивали.