– Наблюдаю двоих. Оба сидят за столом. Один смотрит на дверь, второй в глубину комнаты. Так... в карты играют. Оружия у сидящего лицом к двери не наблюдаю. У второго имеется пистолет в кобуре.

– Еще есть кто-нибудь?

– Со своей позиции не вижу.

Подобравшись к двери, одна из темных фигур приподнялась и чем-то плеснула на косяк.

Прошло несколько мгновений. Попавшее на петли масло уже успело сделать свое дело.

Дверь осторожно приоткрылась...

– А в этот раз, Шумила, уж не обессудь – мой выигрыш! Все по-честному, сам и сдавал!

Второй игрок с досадой бросил на стол карты.

– Нет, Шустрик, все же народ не просто так за тебя базарит! – Проигравший встал со стула. – Черт с тобой, забирай...

И он стал расстегивать браслет часов.

– Так я ж... – начал было его оппонент и осекся.

В бесшумно распахнувшуюся дверь ворвались черные фигуры!

Взвизгнув, удачливый игрок выхватил откуда-то из-под стола пистолет, вскинул его...

Со звоном разлетелось оконное стекло, и тяжелая винтовочная пуля опрокинула незадачливого стрелка навзничь.

Шумила получил прикладом по затылку и ткнулся носом в грязный, давно не мытый пол.

В наушнике пискнуло.

– Шестьдесят четвертый – Грачу.

– КПП сработали. Есть птичка-говорун. Что у вас?

– В караулке пока тихо. Шума не слышно, по-видимому, спят, сволочи. Дежурный сидит в конце коридора, что-то читает.

– Проблематично. В окно его не видать, только тень на стену падает. А от двери далеко, надо через всю караулку идти.

– Ладно, ждите. Попробуем вопрос решить...

Грач отпустил тангенту радиостанции и повернулся к окружавшим его бойцам.

– Ну-ка, приведите мне в чувство этого деятеля! – кивнул он на лежащего ничком Шумилу.

Бойцы, долго не рассуждая, окатили того водой из стоявшего на тумбочке чайника.

– А?! Что?! – встрепенулся пленный.

Попытался вскочить и был немилосердно усажен на пол.

Присевший напротив него на корточки Грач был немногословен.

– А ты кто? Прокурор или судья?

– Это так важно? Прими как данность, что здесь и сейчас твоя жизнь зависит от меня. Только от меня и ни от кого более.

– И чего я должен сделать? Качучу сплясать?

– Прикажу – спляшешь. И споешь заодно. Чтоб не скучно плясать было.

Шумила отвел глаза. Во взгляде сидевшего напротив человека не было злости или ярости. Только холодный расчет. И это пугало более всего. Такой тип мог безо всяких эмоций прострелить ему башку и даже не моргнуть при этом ни одним глазом.

– Ладно, считай, что один танцор у тебя есть... Чего делать надо?

– Вызовешь из караулки дежурного.

– А потом вы его вместях со мною и кончите?

– Его, скорее всего, кончим. Вот у тебя есть шанс... маленький такой... Если вести себя будешь правильно. А вот если обмануть меня попробуешь...

– Не сразу. Долго помирать будешь.

– Не пугай! Пуганые тут все уже.