— Вот прочти! — Одинцов вытащил из кармана уже знакомую нам бумагу, — учти, до этого момента о существовании этого документа знали только трое: адмирал на Варяге, особист Ким, майор Новиков, и теперь ты четвертый.

Карпенко несколько раз прочел, зачем-то перевернул листок и глянул с обратной стороны.

— Круто, товарищ Одинцов — полномочия у тебя, однако, свирепые, совершенно диктаторские… — и, не складывая бумагу, вернул ее хозяину.

— Ну, да диктаторские… — Одинцов затянулся табачным дымом, — это на тот случай, если наша группа оторвется от основных сил.

Если все будет нормально — если можно так сказать об акции на грани войны — то командовать будет командующий Тихоокеанским флотом контр-адмирал Авакянц, а я буду только посмотреть…. Это и есть моя работа — не командовать, а только смотреть. Составить, так сказать, полное впечатление о том, что, как и почему.

— Ну, хорошо, — Карпенко сбросил пепел в пепельницу и ухмыльнулся, — у тебя полномочия, а от меня что требуется?

— Если мы отобьемся от основных сил, — лицо Одинцова стало жестким, — то с того момента и до возвращения к своим, ты мой командующий флотом, а я твой президент….

Как-то так получается!

— Вот как? — Карпенко снял фуражку и провел рукой по затылку. — Ну что же, как говаривали у меня на родине — не боись, командир, исполним все в лучшем виде. Если надо янкесам соли на хвост насыпать, или хотя бы пугнуть как следует, то я всегда готов, можешь на меня рассчитывать…. Только вот как в таком случае старшинством мериться будем?

— А что им мериться, Сергей Сергеевич? Ты, до тех пор, пока не воссоединимся с флотом, самый старший морской начальник.

Приказ, назначающий тебя командующим корабельной группой имеется совершенно официальный. Я в твои морские дела ни в коем случае не лезу. Будет приказ — будем думать, как его наилучшим образом исполнить. В том случае, когда приказа нет, а делать что-то надо, ты уж извини, я беру управление на себя….

— Так, погоди, так ты не тот самый Одинцов, что восьмого первым в Джаву, вертолетом, только со взводом разведчиков, еще до передовых частей…. Твой позывной был ….

— Тсс. Тот самый… — ухмыльнулся Одинцов, — а тебе-то откуда известно?

— Слухом земля полнится, — точно также ухмыльнулся Карпенко, — рассказал один приятель после бутылочки холодного чая….

Но уважаю, уважаю…. Слышь, товарищ Одинцов, а как тебя по имени-отчеству?

— Павел Павлович, я, а что? — Одинцов решительно раздавил в пепельнице окурок.

— А то по фамилии обращаться неудобно, да и не принято у нас на флоте. Неуважение как бы. Да и был, говорят, в царском флоте обычай, когда в неофициальной обстановке офицеры к друг другу по имени-отчеству обращались, без званий.