— Борь, — ответил я, — не парься, что бы ни было, все нам на пользу.

Немного помолчав, я сказал то, о чем давно думал:

— Я тут тоже слыхал, когда в карауле стоял — болтали двое из этих штатских, что, мол, «зонтик» какой-то должен получиться, они его еще «Туманом» называли. Вот и прикинул — зонтик, значит укрыться, а туман — значит, невидимый, я еще….

Боря нарочито кашлянул, оглядываясь по сторонам и, понизив голос, сказал:

— Ты Ник, это… поменьше языком трепи и догадки свои озвучивай осторожнее. Видал, сколько с «молчи-молчи» людей? Обычно на корабле он один, а тут… да и главный у них — аж человек из Москвы.

Товарищ Одинцов. Такой посмотрит — и сразу насквозь видит, будто рентгеном. Ладно, достаивай, вон и Ф-восемнадцатые улетели, вроде точно япы были. Так что, давай, бди.

Бдю, бдю, товарищ сержант, такое утро испортили, узкоглазые дети пьяной козы; действительно улетели, наконец, сделав последний круг. И ребята с ПЗРК тоже свернулись. Правильно, нечего им зря светиться на палубе.

Подходит майор Новиков:

— Что, Никонов, бдишь? Молодец, бди! — и, еще раз вглядевшись в горизонт, уходит в низы вслед за парнями.

— Ну, — говорю я себе, — рядовой Никонов, увидите вы на этой службе много интересного и поучительного; это вам не бордюры белить, как папа рассказывал…

Пока шли в конечную точку маршрута, с «Иркутском» не перекинулись и парой слов. А о чем трепаться — чай, не бабы на базаре. Они задают курс, мы контролируем; пока все совпадает, разговаривать не о чем. На двенадцати узлах скорости ни нас, ни их почти не слышно, обе лодки модернизированные и на малых ходах по скрытности приближаются к пресловутому «Ясеню», который и швец, и жрец и на дуде игрец.

Семьдесят часов на экономичной скорости, чуть меньше трех суток — и мы на месте. За это время хоть бы что произошло. Никакой враг к нам не пристал — ни надводный, ни подводный, и даже буксируемая антенна не ловила ничего, кроме шумов пустынного океана. Не пролетали в небе «Посейдоны» сбрасывая гидроакустические буи, не шарились по поверхности океана корветы и фрегаты, прощупывающие глубины писком своих радаров, не скользили в толще вод американские подлодки-убийцы. Одним словом, переход прошел как плохие учения для первоклашек. К тому же, не знаю как на «Иркутске», но у нас на «Кузбассе» подозрительно прилежно вели себя оборудование и бортовая аппаратура. С начала похода ни одного сбоя или мельчайшей поломки. Даже лампочка на пульте ни одна не перегорела.

Пришли мы, значит, в конечную точку маршрута в два часа ночи, осмотрелись и в отсеках и снаружи, и легли в дрейф. «Иркутск», кстати, дрейф пошел первым, а мы уже за ним.