Командир японского крейсера, стоя на открытом мостике, даже и не знал, что ему думать. С истинно японской невозмутимостью он бросил через плечо: «Боевая тревога, артиллеристов наверх!», но было уже поздно, время вышло.

Десять секунд орудия «Трибуца» и «Быстрого» выбрасывали к цели снаряд за снарядом в максимальном темпе, еще тридцать секунд — подлетное время. Тридцать ударов сердца, пока первые снаряды в очереди еще летят по своим траекториям, рассчитанным для них системами управления огнем. Начинка стотридцатимиллиметрового фугасного снаряда с «Быстрого» составляет три с половиной килограмма морской смеси.

На тысяча девятьсот четвертый год столько же взрывчатки (но только куда более слабого влажного пироксилина) нес русский двенадцатидюймовый бронебойный снаряд. Морскую смесь к пироксилину можно считать как один к семи. На крейсер «Сума» обрушилась смертоносная лавина. В сплошную очередь сливались выстрелы, так же сплошной стеной встали разрывы снарядов, накрыв несчастное детище японских корабелов в полном соответствии с законами баллистики. Среди высоких водяных столбов и ватных клубков разрывов зенитных снарядов ярко выделилось пять или шесть ярчайших вспышек, отметивших прямые попадания. Еще пять томительных секунд — и океан вздрогнул. Карпенко напророчил — золотое попадание все-таки случилось. Один из снарядов, попавших в палубу «Сумы», «завел» арт-погреб носового шестидюймового орудия. Огромный столб траурно-черного дыма подсказал всем, что с крейсером «Сума» покончено. Но в принципе это уже ничего не решало, потому что в результате остальных пяти прямых попаданий и града раскаленных осколков крейсер потерял почти всю палубную команду и получил тяжелейшие повреждения, которые практически означали полную утрату боеспособности. В любом случае через минуту процедура должна была повториться — и тогда их гибель была неизбежна. Но что случилось, то случилось; и «Сума» стремительно уходила носом под воду, заваливаясь на левый борт.

Увидев это, Карпенко почти выкрикнул:

— Стрельбе дробь! «Быстрый»! Слышите? Стрельбе дробь! Товарищи! Поздравляю с победой! — он повернулся к Новикову, — как подойдем, дайте команду спустить на воду катера и поискать выживших.

Хотя… двадцать минут в холодной воде… Но пусть все равно поищут, вдруг найдут?!

Минут через двадцать пять «Трибуц» был уже на месте гибели японского крейсера. На воде плавали две перевернутые шлюпки, деревянные палки, щепки и прочий мусор. Несколько черных голов болтались возле одной из шлюпок. Чуть в стороне от них… Карпенко потер глаза и передал бинокль Новикову.

— Глянь, Александр Владимирович, или мне мерещится, или я вижу рыжего японца.