– А он кого-то успел найти? Вы не знаете?

– Не знаю, – вздохнула тетя Нюра. – Я же говорю, не одобряла я всех этих его изысканий.

– А откуда вообще слух пошел про клад старой барыни?

– Так от Ваньки Матвеева. Помнишь, я тебе рассказывала, что у сына Глафиры Федора было двое детей.

– Да, младшая Нина сошла с ума после того, как ее изнасиловали солдаты, а старший сын уехал жить в Архангельскую область, и там его случайно встретил этот Матвеев.

– Ну и память у тебя, – с уважением отметила тетя Нюра. – Я случайно обронила, а ты помнишь. Вот Ванька, вернувшись из командировки, и рассказал в деревне, что сын Федора, Алексей Румянцев, говорил про клад, который Глафира где-то в доме спрятала.

Мол, было у его бабки очень ценное ожерелье, а за пару дней до того, как их из имения выселили, исчезло. Но никто ж не знал, правда это или сказочка какая. Правда, старики-то помнили, что Нина, сестра этого Алексея, когда уже ума лишилась, все стихи про сапфиры долдонила. То ли просто вспоминала про бабушкино ожерелье, то ли знала что. Да с сумасшедшей какой спрос.

Как ни пытала ее Саша, но больше тетя Нюра ничего не знала.

Оставив старушку в покое, Саша вернулась в свою комнату и снова с головой погрузилась в записи из папки Вершинина. Следующая стопочка листов была как раз посвящена хронологии жизни Федора Румянцева и его детей.

Горькая судьба Нины Румянцевой была документально подтверждена в научной работе некоего Виктора Павловича Сныркова, преподавателя кафедры отечественной истории расположенного в областном центре университета. Называлась она «Судьбы дворянских усадеб Глуховского уезда и их владельцев в 1917–1924 годах».

Статья была написана в рамках подготовки к защите Снырковым кандидатской диссертации в 1998 году и основана на архивных материалах, воспоминаниях местных жителей и публикациях в газетах того времени.

Из сделанной Петром Вершининым ксерокопии статьи выходило, что двадцатилетняя девушка сошла с ума, не выдержав надругательств.

Именно в тот день, когда Нина подверглась групповому насилию, в усадьбе Румянцевых произошел масштабный пожар, уничтоживший все хозяйственные постройки. Историк в своей работе делал допущение, что именно действия Нины и стали причиной пожара, однако доказать это, а уж тем более наказать девушку представители коммуны не могли, поскольку она была явно не в себе и заговаривалась.

В той части статьи, которая отводилась Нине Румянцевой, говорилось о том, как несчастная до самой своей смерти, которая последовала примерно через полгода после случившегося с ней несчастья, целыми днями бродила по улицам Глухой Квохты, повторяя стихотворные строчки про сапфиры и еще какую-то околесицу.

прочитала Саша задумчиво. Это были строчки из довольно известного стихотворения Гейне.