Отнял у меня моего детеныша. Отнял наши жизни. Так пусть узнает, как это — жить мертвым. Пусть сам почувствует это».

Дана поднимается и подходит к окну. Снег падает и падает, снежинки уютно ложатся на деревья и крыши. Дане припомнилось, как они вчетвером любили гулять под снегом. Они ходили по странно притихшему Третьему участку, а снег ложился им под ноги, накрывал их шапочки, путался в Таниных ресницах. И было так хорошо и спокойно от ощущения своей общности. Они почти не разговаривали, прислушиваясь к миру. Это тоже — из сна о счастье.

— Ты уже проснулась? — Родька заглянул в комнату, и хрустальная сказка тихо скончалась.

Дана вздрогнула от неожиданности. — Идем, поедим.

Она набрасывает халатик и шлепает в столовую. Сима постаралась, еды хватает.

— Сказал, привезет тебе отвратительно дорогую шубу и платье. Ты сегодня идешь на светское мероприятие. Никогда не бывал на такой тусовке, — отвечает Родька.

— Я тоже. А где тот, другой, парень?

— Которого ты изрешетила? — Родька ухмыляется. — Сима сказала, что твой красавчик решил эту проблему. Приехали какие-то ребята и увезли его. Этот Виталик влюблен в тебя по уши, знаешь?

— Мы с ним знакомы всю жизнь.

— Понятно. Ты ничего не хочешь мне рассказать? Честно говоря, я умираю от любопытства.

— Расскажу. Но не сейчас, а после того, как дело будет сделано.

— Все тайны, тайны! — Родька скорчил смешную гримасу, что не пошло на пользу его избитому лицу. — Черт, больно!

— Сима сказала, что нам обоим невероятно повезло.

— Тебе — гораздо меньше.

Так, переругиваясь, они съели завтрак. В дверь позвонили, Дана вздрогнула.

— Подожди, не открывай!

— У тебя паранойя. — Родька недовольно морщится.

 — Это, наверное, приехали твои наряды.

Дана достает «беретту» и прячется за шкаф, стоящий в прихожей.

— Это ты осторожно, не пристрели случайно меня или Виталия.

Родька открывает дверь. В образовавшуюся щель тотчас втискивается объемный пакет, и Виталькин голос недовольно бубнит:

— Данка, осторожнее с оружием.

Она, плюнув, уходит в комнату. Ей хочется лечь и уснуть и снова увидеть тот необыкновенно явственный сон, почувствовать рядом Стаса и доченьку. Аннушка… Дана снова вспоминает тот день, когда ее малышка вошла в школьный двор, окутанная розовым шелком, а ее локоны золотились на солнце.

И все взгляды обратились к ней. А в дверях она обернулась и помахала рукой. Она стояла в темном проеме двери, она вошла туда. Из света — в темноту.

«Кто знает, может быть там, за гранью, тоже свет? Может, тот мир и вправду лучший? Но как же так? Ведь разлука — это очень больно…»

— Вот, дорогая, смотри, что я для тебя купил. Примерь.

Виталий и Родька вносят в комнату ворох каких-то пакетов. Дана нехотя поворачивает голову.