— Это да, — вздохнула Кайса, тоже наверняка подумав о том же самом. — Ничего, сейчас еще попьешь и согреешься. А нашим драгоценным хозяевам-Волкам я завтра много чего интересного скажу!

Глаза у Кайсы сердито сверкали, и будь подруга в истинном облике, сейчас топорщила бы каждую шерстинку, а кисточки на ушах распушились бы. Лестана невольно улыбнулась, представив, как маленькая Кайса, задрав голову, отчитывает здоровенных Волков, и поверила, что тем в самом деле достанется. Кайса, она такая, умеет насыпать колючек под хвост.

— Не надо, — тихо попросила она.

 — Они не виноваты. Везде может найтись мерзавец.

— Следить надо за этакими чудищами, — хмуро сказала Кайса, — Ладно, что все обошлось. Если бы не твой Волчок…

— Он не мой! — вскинулась Лестана, едва сообразив, о ком говорит подруга. — С чего ты взяла?

— Ну не твой, так не твой, — погладила ее Кайса по голове, как ребенка. — Леста, милая, а если бы он хоть на несколько минут опоздал? Другие-то прибежали уже на шум. И если бы отбивать тебя не кинулся…

— Не напоминай, — поежилась Лестана.

Да, нехорошо вышло. Хольма она обидела зря.

И с чего так испугалась? Ну, оборотень. Ну, увидела она его на половине превращения. Дома сколько раз это видела — и даже не думала пугаться. Правда, только у отца, матушки и Ивара. Да еще у Кайсы, но это не в счет: Кайса в зверином облике невозможно хорошенькая, ее не бояться хочется, а затискать. Может, все дело в том, что к Волкам она просто не привыкла? Или в ярости, что звучала в голосе Хольма? Она ведь и правда поверила, что Волк убьет ее обидчика. Загрызет прямо там. И загрыз бы, не вмешайся Брангард!

О, теперь она понимала Сигрун, которая называла пасынка чудовищем.

Еще немного — и Хольм точно превратился бы окончательно, а это значит, что не он владеет истинным обликом своего зверя, а зверь — им. Как только у Брангарда хватило храбрости его оттаскивать! Ведь зверь забывает почти все, что связывает его с человеческим миром, только опытные и хорошо владеющие собой оборотни по ту сторону превращения помнят, кто они, узнают родных и друзей. А уж в ярости…

Она опять поежилась, отпила уже остывающего отвара, и тут в дверь постучали.

— Надеюсь, это кто-то из хозяев, — хищно прищурилась Кайса. — У меня как раз подходящее настроение!

Но в дверь заглянул Ивар, а потом и вошел, тревожно глядя на Лестану.

— Как ты, сестренка?

Он присел на край кровати с другой стороны, погладил Лестану по плечу, и она почувствовала, что окружена теплом со всех сторон.

— Я говорил с вождем, — сказал Ивар. — Он принес извинения. И Медведи тоже просили передать, что сожалеют. Это младший племянник их вождя, он впервые выехал за пределы земель клана.