А я, пока вы будете резвиться в этих чудесных волнах, немного вздремну и, может быть, увижу во сне свою молодость.

– Что ж, – сказала Филиппа, пожимая престарелой леди руку, – если вам не будет без меня скучно…

Она оставила шезлонг и пошла к мелководью, где Fancuillo носился взад-вперед с завистливым лаем.

– Ты только посмотри, Кит, что за небесное создание входит в море! – воскликнул Корт и подмигнул Филиппе. – Ах, Боже мой, да ведь это же твоя мама! И на ней невообразимый купальный костюм, который весит, должно быть, целую тонну. Нам придется поддерживать ее на плаву, иначе она точно утонет.

Филиппа хотела было надуться, но не выдержала и засмеялась. Она схватила обе протянутые к ней руки, большую и маленькую, и набрала в грудь побольше воздуха. Через мгновение все трое скрылись под водой. Как уже было однажды, Филиппа стояла на балконе, опершись на перила и глядя на луну. Только на этот раз Уорбек не сидел в кресле у дверей своей спальни, мучась бессонницей из-за боли в ноге. Возможно, он уже спит, подумала Филиппа. Она живо представила себе, как входит в его спальню и склоняется над ним.

Что бы он сделал, проснувшись? Протянул к ней руки, безмолвно предлагая себя? При одной мысли об этом сердце ее ухнуло и часто застучало. Ей вспомнился совет леди Августы: будь смелой, лови мгновения жизни, иначе в старости пожалеешь об упущенных возможностях. Выходит, если она не поддастся порыву, то однажды осудит себя за это?

В эту ночь она никак не могла уснуть, решая главный вопрос: что же все-таки лучше для Кита и для нее самой? Ответ был очень прост, и только давние страхи не позволяли признаться себе в этом.

Но имела ли она право из-за своих страхов лишать Кита отца? Кому, как не ей, было знать, что это такое: мечтать об отце, которого ты никогда не видел. И Филиппа наконец сказала себе: иметь отца – вот что нужно Киту, вот что самое важное для него.

А для нее важнее всего – вернуть мужчину, которого она любит.

Не в силах оставаться в бездействии, Филиппа спустилась на лужайку перед домом, мягким уклоном сбегающую к краю утеса. Густая ухоженная трава была вся в росе и приятно холодила босые ноги. Филиппа остановилась на самом краю обрыва и заглянула в бездну.

Там, внизу, волны набегали на песок, белея гребешками в лунном свете. Тоже волной, но уже невидимой, а только ощутимо свежей и соленой, катился с моря упоительный ночной воздух. Она вдохнула его полной грудью и обвела взглядом величественный океан и бархатно-черное небо у горизонта.

Филиппа не сразу заметила, что кто-то вышел из воды и остановился, глядя вверх, на нее, а когда заметила, то сразу узнала Уорбека. Он стоял совершенно неподвижно, словно оцепенев при виде нее.