— он похотливо зыркнул на сбежавшую подальше официантку.

Бармен посуровел, насупил кустистые брови. Волосатые кулаки сжались в бессильной ярости, он скрипнул зубами, взгляд острых серых глаз непрерывно буравил наглецов. Но сделать он ничего не мог. Понимал, на чьей стороне была сила.

— Налей хоть пива, хотя эту твою дрянь пить за деньги — себя не уважать, — продолжил глумиться подонок. — Зови сюда свою внучку, пусть она нас обслуживает.

Нобуро молчал, лишь на скулах играли желваки. Я ощутил, как ему хотелось вмазать по наглой роже сопляка, но привычка, вбитая за годы работы, брала верх. Чем быстрее они уйдут, тем лучше будет для всех.

— Ну? Зови девчонку, старый, — наглец с вызовом смотрел на него, перекидывая между пальцев цепочку.

Девушка нехотя подошла к деду — она уже видела эту картину, и не раз. Я чувствовал, ей были знакомы и сальные шуточки, и приставания этих "гостей".

— Налей гостям... — начал Нобуро, но я перебил его.

— Ещё один капучино. Сделай мне, пожалуйста, — я с улыбкой положил на столешницу крупную купюру. — Остальное тебе на чай.

Троица бандитов и бармен одновременно уставились на меня. Я ощутил, как оценивающие взгляды мафиози ощупывают меня с ног до головы. Воспользовавшись заминкой, Сачи шустро смахнула деньги и с улыбкой метнулась к кофе-машине.

— Одну минутку, сейчас!

— Эй, ты, — один из пришельцев подошел и сгрёб меня за плечо. — Она нас обслуживает. Может пойдёшь нахрен отсюда, сопляк?

Его ладонь подернулась радужным светом, заряжаясь магией. Решил припугнуть в надежде, что я впечатлюсь его способностями.

— Это моё кафе, так с чего я должен уходить отсюда? Если тебе здесь не нравится, ты знаешь, где выход.

— Ты охренел, малой... Здесь все принадлежит клану Кога, — прорычал мне в ухо бандит. — Ну-ка встань, выйдем поговорим.

В другой день я бы свел конфликт к словесному унижению подлецов, но не сегодня.

— Знаешь, у меня очень дерьмовое настроение, — тихо начал я. — Не мог бы ты убрать свою уродскую руку, пока она цела? И извинись перед хозяином за пиво.

Едва он сжал моё плечо, я скользнул назад — рука бандита сгребла рубашку и потянулась следом. Плавно вывернув его кисть, я подправил руку надавил на сустав говнюка, завершая болевой. Ублюдок упёрся мордой в стойку и заголосил.

— Отпусти! Убью, сука!..

Я схватил свободной рукой десертную вилку и пригвоздил ладонь мерзавца к столешнице. На этот раз он завопил так тонко, будто я не руку ему пробил, а промежность.

— Я же предупреждал тебя, — пинком в колено я свалил орущего бандита на пол и повернулся к двум его товарищам. Они уже вскочили с мест и рванулись на выручку наглецу.

Первый не стал хитрить — мощный прямой удар в челюсть должен был вырубить меня на месте.