На нем были те же грубые шерстяные штаны, дешевый темно-красный жилет и потертые башмаки, которые он носил целый день. Одежда, которую мог позволить себе мсье Дюэйм.

Лучше притвориться тупым, чем объясняться.

– Не знаю… вы кажетесь чересчур просто одетым для мейфэрской гостиной.

Он поднес бокал к огню камина:

– Предпочитаю находить развлечения в тех частях города, что подальше от Мейфэра.

Даньелл тоже подняла бокал:

– Я могу выпить за это. Как думаете, что сказал бы ваш брат, если бы нашел нас здесь?

Кейд вытянул длинные ноги и прислонился головой к спинке дивана. Она не стала упрекать его за убогую одежду. Прогресс.

– Вне всякого сомнения, начнутся укоры и нотации. Но во всем обвинят меня. Не вас.

– А леди Дафна? – не унималась Даньелл.

– Она уж точно посчитает себя опозоренной своим неисправимым деверем и его возмутительным поведением.

– Неисправимым? Возмутительным? Вы именно таковы?

– Вы еще не поняли этого?

– О, я знала. Просто не думала, что вы будете описывать себя подобным образом.

Он был удивлен и обрадован такой честностью.

– Я никогда не пытался притвориться тем, кем не являюсь.

– Например, благородным джентльменом.

– Полагаю, во мне есть некоторое благородство, но не того рода, за которое жалуют титулом виконта. И при этом называют самим совершенством.

– Вы имеете в виду брата?

– Его и ему подобных.

Он наполовину осушил бокал.

Даньелл повернулась к нему, уперлась локтем в спинку дивана и стала вертеть ножку бокала в другой руке.

– Почему вы такие разные?

– Ах, это вопрос на сотни тысяч фунтов.

Он открыл глаза и повернул к ней голову.

– Да. И даже больше. Никто этого не знает, дорогая девочка, но все спрашивают.

– А вы знаете? – не выдержала она, изучая его так внимательно, что Кейду стало не по себе.

Он снова стал смотреть вперед, в темноту, куда не дотягивался свет свечи:

– Каков же ответ? – донесся ее тихий голос.

Он заставил себя ослабить пальцы, сжимавшие бокал. Еще немного, и он просто раздавит в руке тонкий хрусталь. Снова будет кровь. Снова будет беспорядок, который кому-то придется убрать. А он и так зашел с прекрасной горничной слишком далеко. Но почему из всех проклятых тем она предпочла заговорить о его брате?

– Это… немного сложно.

Она снова поднесла бокал к губам.

– Сложные истории обычно бывают самыми интересными.

Кейд запустил руку в волосы.

– Рейф и я… Мы выросли в других условиях.

Он помотал рукой в воздухе, обводя комнату.

– Вы имеете в виду, не в таком роскошном доме?

– Не в таком роскошном доме. Мейфэр… слуги… Он ведь не унаследовал титул.

– Да. Мэри что-то говорила об этом.

– Рейф стал служить на флоте, когда был совсем молод, и быстро поднялся по служебной лестнице. Усердно и честно работал и боролся за каждую мелочь, которую получал.