Ему никогда не надоест…

У нее не хватило времени додумать это до конца, потому что он сказал:

– Могу я кое-что спросить?

Ей стало не по себе, но она решила честно отвечать на вопросы.

Теперь все изменилось, невзирая на то, хотела она этого или нет. Эта мысль была пугающей и одновременно утешительной.

– Ты действительно француженка?

– Oui, – рассмеялась Даньелл. – Наполовину. Как я уже говорила.

– Твоя мать действительно больна?

Ноздри девушки гневно раздулись:

– Я бы никогда так не солгала, говоря о матери! Она очень больна. Гримальди пообещал заплатить мне достаточно денег, чтобы после выполнения этой миссии я могла купить домик у моря.

– Похоже на Гримальди. Шантаж и приманка. Это его методы.

Она перевернулась на спину. Рука Кейда по-прежнему лежала у нее на талии.

– Он знает, как получить желаемое, и безмерно помог мне. Его упрекнуть не в чем.

– Каким образом он помог тебе? – осведомился Кейд.

– Спас жизнь матери. – Даньелл покачала головой, не желая продолжать эту тему. – Это было много лет назад.

Ей следовало ожидать, что он захочет большего. Может ли она снова оказаться лицом к лицу с воспоминаниями, когда еще не остыла после любовных объятий, а эмоции по-прежнему горячи?

– Отца убили, когда я была еще подростком. Мать послали в тюрьму за преступление.

Кейд попытался что-то сказать.

– Она не делала этого, – поспешила заверить его Даньелл. – Но мама – англичанка, и французы относились к ней с предубеждением. Ее судили и вынесли приговор, не имея никаких доказательств. А потом отправили в Англию. Обменяли на заключенного-француза. Думаю, в этом участвовали ее родные.

– А как ты встретила Грима?

– Он нашел меня на судне контрабандистов и предложил работу.

– У него есть свойство появляться в самый подходящий момент, не так ли?

– Он много сделал для меня.

Она забралась глубже под одеяло.

– Я согласилась работать на него в обмен на помощь матери. Он знал, что я буду верна ему, потому что я наполовину англичанка, а французы погубили мою семью. Но к тому времени, как мать вышла на свободу, у нее уже была чахотка.

– Мне очень жаль, Даньелл, – вздохнул Кейд.

Она тряхнула головой, чтобы смахнуть обжигавшие глаза слезы.

– Можно теперь я спрошу?

– Почему твое судно носит такое название? «Элинор»?

Она заранее съежилась, готовая услышать, что это имя женщины, которую он когда-то любил.

– Это имя моей матушки, – тихо пояснил Кейд и потерся носом о ее плечо.

– Правда? – ахнула она.

Он снова кивнул и поцеловал ее плечо. Она попыталась не обращать внимания на укол пронизавшего ее вожделения.