Едва стоял на ногах. Но я промолчала.

— Пообещай, что ни одна живая душа не узнает о том, что ты здесь видела. Пообещай мне!

Наверное, ожидаемо… Я с готовностью кивнула:

— Конечно, я обещаю.

Он двинулся на меня:

— Ни одна живая душа. Клянись.

— Если я пообещала — можешь быть спокоен. От меня не узнает никто. Клянусь. Я у тебя в долгу. Я умею быть благодарной.

Кажется, он поверил. Лицо помрачнело, взгляд стал отстраненным. Я не стала ни о чем спрашивать. Хоть и очень хотелось. Кто он, откуда? Что это было? Я даже имени его не знала… Но он не ответит…

— Могу я что-нибудь сделать для вас? Может, что-то нужно? Принести что-нибудь из замка? Может, лекарство? Для Чиро? Я достану.

— Ничего не нужно. Просто не приходи больше. Поняла? Не ходи сюда, это опасно. Тем более, в одиночку. Ненормальная!

Я промолчала, лишь опустила голову. Он был прав. Это опасно.

Я пошарила пальцами за воротом, нащупала замок цепочки, которую всегда носила на шее. Положила в ладонь. Золото высшей пробы и немного рубинов. Протянула своему спасителю:

— Денег у меня нет. Это единственная ценная вещь при мне. Возьми.

Он даже не посмотрел:

— К чему мне эта безделушка? Забирай и уходи. Чиро тебя выведет.

— Ее можно продать. Будут деньги.

Незнакомец никак не отреагировал, смотрел куда-то в сторону. Никак не мог дождаться, когда я уйду. А я, все же, не сдержалась:

— Могу я узнать твое имя?

Вроде, совсем простой вопрос, а я не знала, что ответить. Совсем не знала. Просто положила цепочку на край стола, накинула плащ и кивнула Чиро:

Пилар выглядела совершенно убитой, измотанной. Красные припухшие глаза говорили о том, что она долго ревела. Я понимала, что должна успокоить бедняжку, но у меня у самой не было сил. Как только я пересекла порог своей спальни, кости будто размякли, и я буквально теряла опору. А раненая рука теперь пульсировала, как нарыв и отдавала болью в плечо и шею. Но посылать за лекарем я не хотела — никого не хочу видеть. Он оставил какие-то склянки, там должна быть нужная мазь…

Пилар раздела меня, усадила на кровать, сама опустилась на пол и принялась стаскивать с меня сапоги. И отчаянно заревела, аж руки тряслись.

— Барышня, родненькая! Вы смерти моей хотите! Ноги, как ледышки! Я же что только не передумала! Я за ворота ходила! Я к управляющему ходила, чтобы людей послали на розыски! Я же чуть сама не пошла вас искать! В такую метель!

У меня у самой защипало глаза. Единственная родная душа, которая всем сердцем за меня переживает. Я наклонилась, поцеловала Пилар в макушку и обняла:

— Прости, миленькая моя. Так вышло. Но все же обошлось. Я вернулась. Целая и невредимая. Сейчас ужинать будем.