Еще и калека… Да как же у этих ужасных людей рука поднялась? Что это за люди?

Кажется, незнакомец заметил мой полный ужаса взгляд.

— Ему уже лучше. Хватит причитать.

Если честно, мне казалось, что он меня едва терпит здесь.

Я лишь опустила голову.

Я не сразу поняла, что он имеет в виду. Я про нее даже забыла. Наконец, стянула перчатку, повертела забинтованную кисть. Вот сейчас, в тепле, она начала ощутимо поднывать.

— Почти нет. Лекарь сказал, что яд вовремя… извлекли. Иначе я бы умерла. Это ты сделал, да?

В оконце яростно швырнуло снегом. Он отвернулся, сжал кулаки. Тяжело выдохнул, почти выплюнул:

— Копать могилу в промерзшей земле было бы гораздо труднее. — Вдруг развернулся: — Снег тебе придется переждать здесь. Потом Чиро отведет тебя к расщелине. Сиди и никуда не лезь. Поняла? — Тут же повернулся к слуге, и по его лицу прошла какая-то нервная дрожь: — Времени нет.

Я растерянно кивнула. Смотрела, как незнакомец ушел в дверь, за которой виднелась другая комнатушка. Чиро исчез следом и плотно прикрыл створку.

Я сняла, наконец, плащ, шапку. Стряхнула образовавшуюся воду. Разложила вещи поближе к очагу, чтобы просохли. Пилар там, наверное, с ума сходит… Как, все же, мы здесь оказались? Колдовство? Но ведь он — мужчина, он не может владеть магией.

В окно снова залепило снегом, да с таким грохотом, что я вздрогнула. На улице гудела и свистела невиданная метель, и дом буквально сотрясался и выл. И сердце сжималось. Казалось, я здесь была совсем одна. Зачем они закрылись?

Я подошла к очагу. Приподняла крышку котла, понюхала. На блюдо это походило мало, скорее, на какой-то травяной отвар. Вдруг дверь открылась, и показался Чиро. На меня даже не посмотрел. Прямиком направился к котлу, понюхал. Порылся на полке и что-то добавил в варево. Потом достал деревянную миску, черпак, плеснул из котла, разбавил холодной водой из ведра. Неловко подцепил чашку одной рукой и снова исчез за закрытой дверью. Что там происходит? Я прислушалась, но метель гудела так, что уловить что-то другое было просто невозможно.

Чиро выходил за отваром еще несколько раз, и это становилось все чаще и чаще. Его перебинтованная рука не действовала совсем, вероятно, была попросту сломана. Но и вторая, кажется, была не совсем здоровой. Удерживать чашку ему с каждым разом становилось все труднее и труднее. Наконец, он ее выронил. С ужасом посмотрел на меня. А я заглянула в приоткрытую дверь…

Незнакомец лежал на низкой грубо сколоченной кровати. Его руки над головой удерживали массивные деревянные колодки. Глаза закрыты, зубы сжимали обструганную палочку. Невозможно было понять, в себе ли он. Но происходило что-то… непостижимое и пугающее.