Понимает, что я любила мужа по-настоящему. И уважает память о нем.

Мы говорим на эту тему один раз, и больше к ней не возвращаемся.

- Ты же знаешь, что, если бы он был жив я была бы с ним?

- Знаю.

- А ты… что делал бы ты?

- Жил. Возможно, когда-нибудь смог бы простить сам себя и двигаться дальше.

- Полюбил бы кого-то?

- Не знаю. – он качает головой, прижимая меня к себе.

Мы лежим на огромной кровати, которую на самом деле купили не сразу после той ночи. Не нашли нужный размер, пришлось делать на заказ. Тамерлан хотел, чтобы на кровати помещались и мы и все наши дети. Пока их трое, и малыш в моем животе. Но что-то подсказывает, что Тамерлан не захочет на этом остановиться. А я не против.

Он целует меня, глубоко, долго, потом прижимается лбом к моему лбу.

- Сейчас я думаю, что не смог бы никого… так как тебя. Слишком это больно – любить

Да, любить больно.

Но не любить – еще хуже.

Я счастлива потому, что в моей жизни есть любовь. И была любовь. Много любви.

Только эта любовь спасает меня сейчас, когда я не могу не думать о том, как страдает мой ребенок. О том, как хрупка жизнь.

Мы с Тамерланом стоим, обнявшись в коридоре клиники, и никого не существует в этот момент.

Только бы все скорее закончилось. Только бы…

Потом нам разрешают зайти к нашей девочке. Мы улыбаемся, стараясь поддержать, подбодрить.

Отходняк будет дома. Дома я буду реветь белугой, а сейчас я счастливая мама.

И счастливый папа рядом.

- Папочка, а ты передашь мой рисунок Сандро? А этот Косте. Только пусть он его не рвет!

- Конечно передам, родная. – он улыбается, гладя ее по руке.

Мы сказали Свете правду. Сказали, что ее настоящий отец Тамерлан.

Я долго готовилась к этому разговору, думала, как лучше, что сказать, какие подобрать слова.

А все получилось как-то само-собой.

- Мама, а я знаю, что Тамерлан мне не дядя, а папа.

- Что? Откуда ты знаешь? – первый шок длится пару секунд, и я даже не успеваю подумать, как отвечать. Мы не успеваем, потому что Тамерлан как раз заходит к ней в комнату."

"- Знаю. Я на него похожая, - она именно так говорит – «похожая», почему-то это звучит особенно трогательно, - и его кровь такая же как у меня, поэтому мне подходит. И еще, он меня так любит. Зачем ему любить чужую девочку?

Смотрю на Тама и улыбаюсь. И правда, зачем? Хотя сама знаю, как любит он чужого мальчика Сандро. И чужого мальчика Косту тоже. Его любви хватает на всех нас.

Тамерлан обнимает нашего крошечного Светлячка. А она говорит.

- У меня будут два папы. Папа Петрос на небе. И папа Тамерлан тут.

- Да, моя, родная, так и будет.

- Люблю тебя, папочка!

Потом, когда она подрастет, мы, наверное, расскажем подробности. Пока ей достаточно знать, что папа рядом. Что он с ней. Что его сильные руки оградят от всего. Почти.