(«Надо открыть, брат, сепаратистское кафе, так и назвать — “Сепар”; туда все свои начнут заглядывать; потом, когда меня там убьют, а война закончится, и нас признают все, ха, цивилизованные страны — от туристов отбоя не будет, прибыль считать устанете!» — так прозвучала идея, или как-то иначе?)

В это кафе я заходил раза два-три: ничего так, уютное, и кормили нормально, но оно, на мой вкус, было слишком вылизанным, почти уже гламурным; я бы в кафе с названием «Сепар» хотел видеть больше разгильдяйства, больше умелой, продуманной спонтанности.

(Там, впрочем, когда я заходил, играли песни Гребенщикова — мне показалась симпатичной широта ополченцев: ну, катается этот бородатый парень на сторону нашего несчастного неприятеля петь песню про «всё испортили сепаратисты» — что с того?

Если б в «Сепаре» звучала его песня «Последний день августа», было б совсем жутковато, — но этой песни я там не слышал.)

Кафе получилось небольшим: всего один зал, столиков на десять, может. Защитные сетки висели на окнах, блюда были названы как-то остроумно, на военный манер. Счёт подавали в больших гильзах.

Взрывное устройство установили над входом, под кондиционером; вход был напротив стойки. Якобы кто-то отвлёк бармена (тот должен был уйти в подсобку), и тут же всё закрепили, на блядскую свою удачу: а вдруг кто-нибудь живой зайдёт, чтоб умереть.

Взрывчатка была начинена железными шариками, очень много этих шариков попало в него, в его голову. Поэтому гроб был закрытым. Когда гроб открывали, для вдовы, я стоял далеко. Сашка Казак был рядом с гробом, но я не спросил у него, как выглядел убитый. Мне неинтересно, я не хочу этого знать. Если вдруг знаете — не надо рассказывать.

За Батей шёл Ташкент, он уже подходил к дверям, когда раздался взрыв. Ташкент, который весит килограммов сто тридцать, легко сложился вдвое и отлетел на десять метров. Девушку не убило — но тоже отбросило, обожгло, стеклом серьёзно поранило глаза (зрение потом спасли — в Донецке были отличные врачи, а за время войны стали ещё лучше: какие только ранения не пришлось врачевать).

Охранник, шедший впереди Захарченко, погиб. Я его тоже знал. Приятный, немногословный, с добрыми глазами молодой мужик.

Выехал в Донецк на следующий день; не очень торопился — всё уже случилось, точно не опоздаешь.

По дороге позвонил Томич:

— Здесь что-то непонятное творится. Вкратце: меня набрали очень серьёзные люди. Просили передать, чтоб ты не приезжал на похороны. Предупредили по-доброму. Сказали: не доедет даже до кладбища. Ты — не доедешь.

— Ну, ничего, — сказал. — До кладбища доеду.

Исполняющим обязанности Главы республики был назначен (на внутреннем совещании быстро порешали, не спросившись у Москвы) вице-премьер с позывным Трамп.