Ни у кого из сидевших за столом не было права устраивать ей допрос о ее жизни. Если она это допустит, кто знает, куда заведет подобный разговор? Возможно, к заведению миссис Дарлинг. Придется объяснять свое пребывание там, но никакое объяснение не спасет ее от презрения.

– У вас есть родня в Лондоне? – спросила тетя Агнес.

– Нет. У меня есть младшая сестра. Она в школе. Школе миссис Паркер.

– Слышала о такой. Вы там же образование получили?

– Мне не так повезло.

Тетя Агнес ждала продолжения. Улыбаясь. Наблюдая. Розамунда просто молча глядела на нее.

– Большинство девочек не отсылают из дома на учебу, тетя Агнес, – вмешался Кевин.

 – Вас вот не отсылали.

– С целой армией учителей в том не было нужды. Мы с Долорес получили прекрасное образование в родительском доме.

– Большинство девочек знают лишь эту школу, верно? Вместо прошлого поговорим о настоящем. Шляпная мастерская мисс Джеймисон очень популярна, – проговорил он, меняя тему. – Я бы назвал ее работы произведениями искусства.

– Что ты в этом понимаешь? – встрял Филипп. – Объявляешь себя экспертом, как в машинах и мотыльках? – Он подался вперед, чтобы его заметила Розамунда.

 – Пусть он вам как-нибудь их покажет. Мотыльков. Даже не бабочек.

– Ты прав, Филипп. Я никогда не решусь утверждать, что обладаю тонким вкусом и знанием шляпок. Однако Минерва тоже видела творения мисс Джеймисон. Что скажешь, Минерва?

– Они превосходны. Думаю, любая женщина за этим столом будет рада показаться в шляпке мисс Джеймисон.

– Вот как? – с недоверием спросила леди Агнес.

– Именно так, – ровным голосом ответила Минерва.

– В парке она была в шляпке собственного изготовления, тетя. В довольно миленькой, – высокомерно произнесла Фелисити.

Леди Долорес, сидящая напротив, все это время пила вино. Теперь она с силой поставила бокал на скатерть.

– Ой, какая чушь. Шляпки, мотыльки и фермеры. Поговорим о том, что волнует всех. – Она впилась в Розамунду резким и недобрым взглядом. – Что вы намереваетесь делать с наследством? На самом деле оно принадлежит всем нам, и я уверена, что вы это осознаете.

Все разговоры смолкли.

– Тетя Долорес, – предупредил герцог.

– Хватит мне «тетя Долорес». Она наверняка знает, что произошла ошибка.

Мимолетный порыв. Если бы мой брат не скончался так скоропостижно, он бы вскоре все устроил по-иному.

– Вы этого не знаете, – сказал Чейз. – И ваши слова не имеют веса, потому что в момент кончины у него было завещание. Прошел уже год. Пора бы с этим смириться.

– Не собираюсь. Это слишком несправедливо. До извращенности жестоко. Ему надо было подумать о семье. А вместо этого… эта крестьянская дочь – шляпница наследует непристойную для людей ее положения сумму денег.

– Довольно, – проговорил герцог.