Отец выразил удивление, словно на самом деле ожидал капитуляции. Кевин собрал почту и вышел из столовой.

«Заеду в два часа, чтобы отвезти тебя в банк».

Записку принесли рано утром. В два часа Розамунда ждала Кевина в библиотеке.

Они не виделись с самого возвращения из Франции. Недолго, но теперь от ожидания встречи она сделалась нервной и взволнованной. Париж уже отошел в прошлое. Она гадала, не покажутся ли они друг другу иными здесь, дома. Менее интересными. Менее желанными.

Чтобы отвлечься, она стала разглядывать пустые книжные полки. С ними нужно что-то делать. Они буквально кричали, что она новенькая в этом доме и в этой жизни.

Кевин вошел в библиотеку в самом начале третьего. Она услышала его шаги и обернулась на кушетке, чтобы посмотреть на него. От его улыбки у нее заныло сердце, словно эхом отдались те сильные ощущения, что она испытала с ним.

Она вскочила с места; он подошел к ней и заключил в объятия.

– Мне казалось, прошла вечность, – сказал он. – А теперь кажется, что не прошло и минуты.

Она не смогла сдержать смеха и улыбки. Он снова поцеловал ее, гораздо крепче, и она воспарила в воздух.

– Нам надо ехать. – Он отстранил ее от себя.

Они вышла на улицу и сели в экипаж. Розамунда заметила, что экипаж наемный.

– В магазине все в порядке? – спросил он.

Она подробно рассказала, как идут дела и торговля.

– Похоже, в Ричмонде тоже все благополучно. Думаю, что смогу сохранить оба магазина. А ты? Как твои дела?

– Никак особенно, просто планирую следующие шаги. Побывал у Николаса. Собрал документы, необходимые для посылки денег во Францию. Да, и рассказал о нас отцу.

Все это он сказал как бы между прочим, словно едва обращал внимания на собственные слова. С тем же успехом он мог бы рассказывать, что поужинал, почитал книгу и, кстати сказать, прогулялся.

– И как он воспринял эту новость?

Кевин посмотрел в окно, прикрыв веки от бившего в глаза солнца, лучи которого оттеняли его аристократические черты.

– Ему она не понравилась, но мы этого ожидали.

– Вовсе нет. Хотя он настоял, чтобы тетки с Николасом приехали, чтобы переломить ситуацию. Но они лишь слегка подействовали мне на нервы, не более того. А сегодня утром он мне сказал, что больше не желает меня видеть. Отсюда и наемный экипаж, в котором ты сидишь, – улыбнулся он ей. – Все это я предвидел, и все это не имеет значения.

– Он отказал тебе от дома? Это ужасно.

– Будь я уверен, что это случится, то нашел бы себе неподходящую партию много лет назад.

– И куда ты отправишься?

– Несколько дней поживу в Уайтфорд-Хаусе, потом найду себе жилье. Не будь такой безутешной. Я же не расстраиваюсь, так что и тебе не следует.

Он вел себя так, словно отлучение от семьи его не волнует, но ведь он не ко всем родственникам был равнодушен.