Она нравилась дяде, иначе он не оставил бы ей наследство, а его умение разбираться в людях сильно превосходило ваше. Так что если она примет мое предложение, то после того, как закончится этот театр, я женюсь на ней.

– В этом доме ей не жить! – воскликнул его отец. – Я не пущу ее на порог.

– Я никогда бы не заставил женщину жить в этом доме, так что это не имеет значения.

– Я лишу тебя наследства!

– Не сможешь. Твое имущество без права отчуждения.

– Ты хочешь сказать, что если я на ней женюсь, то не унаследую твои игрушки? Ну, черт подери, это утрата. Придется мне передумать.

Николас подавил улыбку. Тетя Агнес это заметила.

– Холлинбург, вся надежда на тебя. Скажи ему, что это неприемлемо, что ты не одобряешь его решение. Скажи, что он рискует потерять место в семье.

– Ничего подобного я ему говорить не стану.

– Верно, должен. – Николас встал. – Похоже, откланяться – лучшее, что я могу сделать. Дядя, в следующий раз, когда пошлете мне записку со словами: «Разразилась катастрофа, жизнь Кевина в опасности», – пожалуйста, пусть она касается чего-нибудь существенного.

– Я требую, чтобы ты выполнил свой долг перед нами! – едва ли не взвизгнула тетя Агнес. – Если он пойдет на этот шаг, то заслуживает участи Филиппа. Скажи ему, и он придет в себя.

– У меня нет ни малейшего намерения угрожать Кевину разрывом дружеских отношений. Он хочет жениться. Это простое и благородное дело. А сейчас – всего наилучшего.

С этими словами Николас направился к выходу. Кевин не стал терять времени и последовал за ним, не обращая внимания на мольбы тетки остаться, пока дело не будет улажено.

Стоя на улице, Николас с нетерпением ждал, пока ему подведут коня. Он то и дело поглядывал себе через плечо, словно ожидал, что вот-вот из дома выскочат сварливые гарпии и схватят его.

– Вот дьявольщина, – пробормотал он. – Мог бы и предупредить.

– Я вернулся только вчера вечером.

– Не стану тебе угрожать или призывать одуматься. Однако скажу, что мне было бы гораздо спокойнее, будь я уверен, что ты идешь на это не только ради ее доли в предприятии. – Николас искоса бросил на него вопросительный взгляд. – Еще мне было бы легче, если бы я знал, как работает твой разум и что ты умеешь отличать здравый смысл от минутного порыва. Поскольку я абсолютно ничего не знаю о твоем мыслительном процессе, кроме того, что он проходит не как у нормальных людей, я просто желаю тебе всего самого лучшего.

Подвели лошадь, и Николас поднялся в седло. Посмотрел на дом.

– Теперь жизнь там станет адом. Если захочется спокойствия, добро пожаловать в Уайтфорд-Хаус.

– Я погляжу, удовольствуется ли отец молчаливым неодобрением или же станет гоняться за мной по коридорам.

– Если уж он созвал высокое собрание, то, возможно, выбросит тебя на улицу.