Неужели он работал на тех, кто в день протеста взорвал кучу имперских канцелярий и учебных заведений? Трудно поверить, но с чего бы иначе имперцы так взбеленились? Полмиллиона жертв — это много, очень много, Петро это прекрасно понимал. Не понимал он, как объянить, что сам он ни на кого не работал и никак не связан с теми, кто устроил теракт, а всего лишь хотел, чтобы к нему и другим бизнесменом, а он искренне считал себя бизнесменом, а не мошенником, относились немного иначе.

В какой-то момент уже хорошенько пьяные приятели в очередной раз наполнили рюмки, но выпить не успели — они куда-то провалились, а затем некая невидимая невидимая сила опустила их на пол довольно большого зала, полностью пустого. Они попытались дернуться, но не смогли даже сдвинуться с места — та же сила удерживала их на месте.

— Обвиняемые Сергей Иванович Мирахин, 1983 года рождения, и Петр Александрович Онищенко, 1984 года рождения, принудительно доставлены в имперский суд искинов, — прозвучал холодный, абсолютно безличный голос, от одного звука которого приятели едва не обделались. — Обвиняемые, вы понимаете, где вы находитесь?

— Понимаем… — выдохнул Петро, у которого потемнело в глазах, Сергей вообще мог только мычать, оба мгновенно протрезвели. — Но мы не виноваты! Мы ничего дурного не сделали! Да, вышли вместе с другими на протест, но мы же ничего не разбивали и не разрушали!

— Поскольку вы оба находились в особых списках, то первое же правонарушение автоматически означает ссылку на Саулу, — ответил искин.

— Н-но п-почему м-мы в ос-собых с-списках?..

— Вы полагаете, что ваши преступления в доимперский период остались неизвестными? Зря, все известно и запротоколировано. Вам был дан шанс мирно дожить свою жизнь, но вы им не воспользовались.

— Какие преступления? — хмуро спросил Сергей, лихорадочно пытаясь вспомнить, что могло привлечь внимание имперцев.

— Мошенничество, повлекшее за собой гибель людей, — в голосе судьи впервые проявились эмоции, и это было четко слышимая брезгливость. — Вам напомнить Широкову Веру Афанасьевну, которая из-за ваших махинаций лишилась квартиры и умерла от инфаркта во время выселения ее судебными приставами? Или Иванова Митрофана Григорьевича, тоже оставшегося без жилья и умершего от переохлаждения осенью после того, как его выбросили на улицу? Или Норина Ивана Адамовича — гениального ученого в прошлом, который, доживи он до имперских времен, был бы снова молод и способен работать на благо общества? Об украденных обманом сбережениях несчастных стариков я уже молчу, вы ограбили десятки несчастных. Как я уже говорил, все эти случаи запротоколированы, но, поскольку это произошло в доимперские времена, делам не был дан ход. До момента, пока вы снова не нарушите закон.