Скоро её снова утрамбуют работящие тяжеловозы, они уже сейчас тянули в замок нагруженные обозы: кто снедь, кто дрова…

Жители деревень при виде нас стягивали шапки и кланялись, но тут же цепляли головные уборы и, погоняя лошадей, двигались дальше. В этом мире тоже считается, что время – деньги. Каждый спешил продать свой товар и вернуться к хозяйству.

На развилке мы с Амелотой свернули к лесу, изогнутые деревья которого принарядились в белоснежные шубки. Чем меньше вокруг становилось людей, тем громче свистели птахи. Когда мы подъехали к оврагу, крылатые разбойники уже бесстрашно садились на круп лошади.

– Можно я их покормлю? – обернулась ко мне девочка.

Она вынула заранее припасённый хлеб и принялась крошить его. Небольшая полянка тут же наполнилась гвалтом, привлекая птиц разных размеров. Здесь были и вороны (или похожие на них особи), и птахи с алыми грудками вроде наших снегирей… Только клювы у них были крупнее, а хвосты пушистее.

– Это наша четвёртая прогулка, – подсчитала я и спросила девочку: – Тебе не холодно? Сегодня морозно.

– Нет, – помотала она головой, увлечённо наблюдая, как мелкие серые пичуги дерутся за большой кусок.

Разрумянившись, девочка выглядела здоровой и счастливой, а о неизвестной болезни напоминало лишь громоздкое седло, неизменно притягивающее внимание простых людей. – Молари позаботилась, чтобы я оделась потеплее.

Я приподняла брови. Вот как? Значит, всё же любовница Кендана действительно искренне переживает за воспитанницу? Потому и поднялась непривычно рано, чтобы проследить за нарядом девочки? Было трудно принять странные отношения в этой семье, но, с другой стороны, моя задача была не в этом.

Поделившись с Кенданом информацией о своих ощущениях, я не ожидала понимания. Более того – была готова к негативу, который часто слышала, когда по наивности рассказывала родителям маленьких пациенток об энергии и прочей «чепухе». Именно так писали в жалобах директору.

Я научилась молчать, просто делая своё дело. Но в мире, где живёт магия, результат которой я видела своими глазами, решилась приоткрыться. Соэр ничего не ответил, лишь посмотрел так пристально, что я почувствовала себя абсолютно прозрачной.

Сегодня я хотела поведать мужу, что кусочек льда в позвоночнике Амелоты начал реагировать на массаж камнем, который оставила мне неизвестная родственница.

Не изменившись в размерах, он будто подрагивал всякий раз, когда я проводила кулоном по месту, где ощутила странность.

– Стенси! – позвала меня девочка, и я очнулась от глубокой задумчивости. Девочка указывала в овраг. – Смотри! Что это там?

Я вытянула шею, пытаясь понять, что интересного она увидела в пятне, темнеющем на дне, как вдруг затылок сжало ледяными пальцами ужаса.