Если минутой раньше я мог рассчитывать на то, что меня пожурят, выпишут хороший такой штраф и отпустят, то теперь ситуация набрала обороты.

Прогнись император сейчас, его просто-напросто не поймут. Что же ты задумала, Ольга?!

— Я также выступаю на стороне обвиняемого, — прогремел отец. — Ситуация спорная, но иначе я не могу.

О нет… Всё катится в пропасть, отец таким решением только рушит свою репутацию, но иначе он не мог, это правда. Что мы имеем в сухом остатке? Есть регулирующий закон орган в лице единовластного правителя. Есть преступление, достаточно веское, но спорное.

Вместо разбирательства и признания вины рода, выступающие на моей стороне, решили пойти ва-банк, как им казалось, спасая меня. Но если у Ольги и был план, то насчёт отца я действительно боялся.

— Итого два великих рода на стороне обвиняемого, — император пожевал губы, размышляя. — Что скажет совет?

Совет полностью состоял из мужчин, глав родов с первого по десятый, включая великие дома. Сейчас за столом сидели Анатолий Алфёров и Геннадий Ананьев, остальные были не так важны, как эти двое. Они посматривали им в рот, ожидая негласного вердикта.

Запахло жареным, ибо я не мог похвастать хорошим отношением ни с одним, ни с другим.

Анатолий Алфёров, выглядящий абсолютной противоположностью своего наследника, Дмитрия, сверлил меня взглядом. Ему в ухо что-то шептал Геннадий, остальные ожидали решения.

Если Дима создавал и культивировал образ гламурного мачо, то его отец был абсолютно другим. Невысокий, сухонький, с клочковатой бородой и колючим взглядом. Даже в здании резиденции самого императора он сидел с демонстративно выставленным на стол мечом.

Легендарный воин, имеющий слабый талант, но отточивший своё мастерство на все сто.

Его дар в моих глазах не сиял, как у того же отца, но светился, как раскаленный кусок стали. Сущность зверя и магия воды — две такие несвязанные способности.

Говорят, в бою он похож на ураган, может разрубить щенка центуриона всего одним ударом. Сейчас он был занят подготовкой солдат императора, тесно работая с моим отцом.

Ананьев же походил на свежеиспечённый хлеб, румяный и лучащийся довольством. Глаза постоянно полуприкрыты, а на устах улыбка. Нос в форме картошки и два подбородка.

Одет в рясу, как у священника, под тканью скрывается не один лишний килограмм.

Но только глупец будет судить о характере главы одного из великих родов по внешности. Жестокий и невероятно умный, второй по приближенности к императору, он заведует всеми складами от резиденции до самых окраин. Локально его можно назвать мэром города, если бы эта должность ещё существовала, Геннадий занял бы ее.

Сейчас толстяк что-то яростно шептал в ухо второго главы великого дома. Алфёров хмурился, не отрывая от меня взгляда.