Если и поубивают русские русских – не жалко, арийцам они неровня.

Через полдня хода услышали далекое погромыхивание. Пушки бьют, до передовой километров пятнадцать. Радист голову в небо поднимать стал.

– Небо чистое, а громыхает.

– Канонада пушечная, фронт близко. Не слыхал никогда?

Лес возьми и кончись, а до передовой еще не добрались. Судя по слышным пулеметным очередям, до траншей еще километра полтора-два.

Залегли на опушке. Идти по открытой местности, да белым днем, – чистое самоубийство. Машины вдалеке проезжают, километрах в двух в стороне пушечные стволы видны. На батарее всегда часовые бдят, засекут сразу. Надо ждать ночи. Один бросок всего, но самый сложный и опасный.

– Отдыхаем, ночью переходить будем, – распорядился Игорь.

Только он планов командования не знал. Слишком невелик званием. Рядовому и младшему командному составу о планах не говорят ничего, только в последний момент, когда приказ получен.

Массированная артподготовка началась. С наших позиций сначала с воем полетели реактивные снаряды «Катюш». На немецких позициях сплошные разрывы, дым, пламя. Со стороны, издали смотреть и то страшно. А что на самой немецкой передовой творится?

Все трое вскочили на ноги, наблюдают.

– Это что? – спросил Степанцов.

– Артподготовка. С такого ракурса ты в первый и, наверное, в последний раз видишь. Любуйся, – ответил Игорь.

Не успели стихнуть разрывы снарядов «Катюш», начала бить ствольная артиллерия всех калибров. Минометы и полковые пушки били по первой линии траншей, дивизионки и гаубицы по целям в глубине обороны. Причем били прицельно, по разведанным целям.

Потому что на немецкой батарее, которую наблюдала группа, сразу взорвались четыре мощных снаряда.

– Не меньше, чем сто пятьдесят два миллиметра, – авторитетно заявил наводчик.

Уничтожить технику, тяжелое вооружение – первоочередная задача наступающих. Контрбатарейная стрельба позволяет подавить ответный огонь, дать наступающим шанс с меньшими потерями в личном составе и технике продвинуться. Гул от пушечных выстрелов и разрывов снарядов сильный. Группа, хоть и далеко была, а на уши давило.

– Парни, похоже, нам повезло. Передовую переходить не придется. Сидим тихо, наши сами сюда придут.

Обстрел немецких позиций длился около получаса. Когда он прекратился, пехота при поддержке танков двинулась вперед.

Казалось – на немецких позициях не должно было остаться в живых никого. Тем не менее немцы открыли огонь. Жиденький, винтовочно-пулеметный, редкие пушечные выстрелы. Противотанковые пушки обычно ставили за первой линией траншей. Укрыты в капонирах, небольшие по высоте, часть из них уцелела. По ним, обнаружившим себя, стреляли наши танки и самоходки.