Ладно, зато есть знакомые адвокаты. Так что без защиты не останусь…

Выключаю воду, заворачиваюсь в пушистое полотенце. Все еще поглощенная тягостными мыслями захожу в каюту.

Испуганно вскрикиваю, вцепляюсь руками в полотенце.

На моей кровати лежит Абрамов! Поверить не могу в такую наглость! Тем более что я запиралась! Это вообще как? Что он…

— Ты долго, — произносит ворчливо, словно мы договорились о свидании. Больной урод!

— Что ты здесь делаешь? Совсем с ума сошел, — мой голос звучит полузадушено. — Убирайся! Иначе я буду орать!

Легко сказать… могла бы — уже кричала и звала на помощь. Но образовавшийся от страха ком в горле мешает выдавливать слова. Голос стал каким-то чужим, сиплым.

— Я пришел за своим, монашка. Или ты думала, что похлопаешь своими длиннющими ресницами и все забудется как по мановению волшебной палочки? Неа. Я совсем не такой великодушный. Придется тебе усвоить.

Говорит все это таким спокойным будничным тоном… Нет, он точно ненормальный!

— За стеной твой брат! Я буду кричать!

— Нет, не будешь. Ты ведь не хочешь сесть? В тюрьме любят таких сладких девочек. Знаешь, всякие прошаренные в татухах старые тетки. Прикинь как обрадуются такому свежаку. Хватит играть, монашка, — его тон буквально хлещет, как плетью. — Поиграли знатно. Ты оторвалась, отвела душу. Но я всегда заставляю платить по счетам. Думаю, когда ты шла «на дело» была и к такому раскладу готова. Иди сюда, маленькая смазливая преступница.

Видя, что не двигаюсь с места, сам поднимается с постели. Напоминает тигра, готовящегося к прыжку. Мягко, лениво, бесшумно. Я пячусь к двери. Понимаю, что бежать некуда, мы в море, но готова даже за борт сигануть. Паника захлестывает, перед глазами пелена. Ручка двери не поддается. Заперто? Нет, дверь чуть приоткрывается, но тут же Абрамов дергает меня к себе. Срывает полотенце. Я кричу, меня трясет, начинаю с ним драться.

Это все равно что сражаться с бетонной плитой. Он невероятно силен, без особых усилий бросает меня на постель. И тут же нависает сверху. Стискивает ладонью мой подбородок.

— Андрей спит сейчас на шезлонге возле бассейна. Перебрал шампанского. А все потому что ты парня маринуешь. Пожаловался, что не даешь ему. Каюту отдельную запросила. В какую игру ты играешь, монашка? Снова что-то задумала?

Мотаю головой, придавленная его телом не могу пошевелиться. Горло саднит от криков. Андрей не услышит, но Марина…

— Такая знакомая родинка, — проводит указательным пальцем по моей шее.

— Хватит, прекрати, — я почти не могу дышать, от придавившего меня веса, от паники.

— Ты же помнишь, монашка, мы с тобой остановились на самом интересном.