«Такое небрежное смешение дорогостоящей вещи и явной дешевки очень типично для Моргана», – вспомнила Брук. В эту минуту он как никогда походил на живое воплощение сексуальных фантазий многих женщин – и Брук мрачно подумала, сколько их должно было испытать пьянящее наслаждение близости с ним за эти два года.

Огонь разгорелся и начал пожирать сухие щепки и лизать толстые поленья. Морган обернулся и адресовал ей неожиданно милую улыбку.

– Всего одной спичкой! – похвастался он. – Я заслужил бойскаутскую медаль?

– Наверное, – ответила она, невольно отвечая ему улыбкой. Казалось, что пляшущие языки пламени отражаются в его глазах, которые из холодных серых вдруг стали более темными и теплыми. – Я знаю, что ты голоден, – поспешила добавить она, не желая даже себе признаться в том, что охотно отказалась бы от еды, если бы Морган заключил ее сейчас в свои объятия. – Так, посмотрим, что у нас есть, – сказала она, поспешно проходя к кухонному столику. – У меня есть шампиньоновый суп-пюре и французская булка. А еще сыр и яблоки.

В его глазах продолжали плясать веселые искорки.

– Ты, кажется, приготовилась к осаде, – заметил он. – Мы ведь проведем здесь всего пару часов, так?

– Да-да, конечно, – подтвердила Брук, поворачиваясь к крошечной электроплите. – Все на тех же местах, что и раньше?

– Здесь, в коттедже, – сказал он, – кажется, ничего не изменилось.

После этих его слов Брук могла только Удивляться, как это ей удалось приготовить еду без серьезных происшествий, потому что мысли ее целиком были заняты другим. Морган ушел к машине и вернулся с переносным магнитофоном, в котором был и радиоприемник. Он не стал включать радио, а выбрал кассету, и вскоре комнату наполнили величественные звуки концерта, созданного в восемнадцатом веке.

Они сидели на удобных стульях перед огнем. Ленч был накрыт на единственном столе – большой низкой плахе из кленового дерева. У потрескивающих в камине поленьев было удивительно уютно сидеть и слушать, как ветер шумит в верхушках сосен да иногда кричат направляющиеся к югу дикие утки.

– Через пару минут пойду сварю кофе, – пообещала Брук. – Сейчас лень даже двинуться.

– Я сварю, – предложил Морган. Спустя несколько минут он принес две кружки, от которых поднимался ароматный пар.

– Растворимый, – сказал он. – Боюсь, что у меня не хватило бы терпения на то, чтобы найти кофеварку. – Он поставил кружки на пробковые подставки, защищавшие гладкую кленовую доску, а потом уселся на полу рядом со стулом Брук, вытянув свои длинные ноги к огню. – Тебе придется сказать что-то ужасно остроумное и интересное, иначе я засну. Брук рассмеялась.

– Неужели ты не знаешь, что ты просишь невозможного? Я никогда не была занимательной рассказчицей.