Но, чтобы уж наверняка отбить у них охоту мне врать, решил всё-таки начать допрос с помощью метода Шерхана. В прошлый раз он прекрасно зарекомендовал себя. За счёт медленного и мучительного уничтожения одного пленного у остальных на глазах. У других развязывался язык так, что приходилось просто задавать им наводящие вопросы. Ценные сведения из финнов лились тогда, как из ведра. Но сейчас я хотел просто окончательно запугать чухонцев нашими методами и показать, что шутить мы не намерены. И что их нежелание сообщать сведения, интересующие меня, чреваты самыми страшными последствиями.

Для нужного воздействия мне показалось достаточным, если Шерхан только установит выструганный кол и сделает по нему пару-тройку ударов.

Подойдя вплотную к подготовленному для пытки здоровяку, я ладонью слегка шлёпнул его по лицу и задал вопрос о местах размещения финских войск в деревне. В ответ получил какой-то сумбурный, непонятный ответ, из которого ясно было только одно, что он был на охоте и ничего не знает. Выслушав это, я, повернувшись к другим финнам, сказал:

— Что-то ваш товарищ стал очень косноязычен.

Не хочет прямо и коротко отвечать на мои вопросы. Тем хуже для него! Сейчас ему будет немножко больно, если это не поможет, то ему будет совсем больно. Потом он станет мне уже совсем не интересен, а мучения его будут ужасными. Придётся его выкинуть на улицу, чтобы своими воплями не мешал слушать следующего. Если и другие мне будут врать, поленьев тут на всех хватит. Если же кто-нибудь вздумает обмануть и дезинформировать меня: назовёт не то количество финских солдат, или наврёт о местах их размещения, то он пожалеет, что вообще родился на свет. Мы все сведения проверим, и, если погибнет хоть один русский, то обязательно мы с вами вернёмся в эту берлогу и продолжим наш разговор. Здесь довольно-таки тепло и уютно, и можно не спеша, по-мужски разобраться с врунами.

После этого кивнув Наилю, произнёс:

— Шерхан, ты сильно не вколачивай свой дрын, пару-тройку лёгких ударов, и всё. Пойманным селянам для прочистки мозгов уже даже намёка достаточно. Да и этого борова жалко окончательно уродовать – ему ещё землю пахать, да детей растить. Думаю, после этой ночи они даже косо посмотреть в сторону русского солдата побоятся.

Наиль хмыкнул, согласно кивнул, и, повернувшись к пленным, оскалившись, поднёс свежевыструганный кол поочередно к носу каждого из сидевших финнов. Потом вставил этот кол в анус здоровяка и нанёс по деревяшке не очень сильный удар обухом топора. Раздался громкий вскрик. Шерхан, гаркнув, нанёс второй удар. Жуткий вопль огласил всё помещение блиндажа. Наиль, войдя прямо-таки в инквизиторский азарт, яростно прокричав что-то по-татарски, стукнул в третий раз.