Мой вердикт – ты здоров как бык! Отлежался тут, отдохнул, понимаешь, а теперь начал вгонять в краску мой младший медперсонал. Главное, что интересно – вроде бы лежал без сознания, а выбрал хватать за сиськи самую нашу красивую медсестру. Что бы тебе не схватить бабу Машу, она буквально час назад тебя обихаживала – протирала тебя, из ложечки кормила. Так нет, подавай ему, понимаешь, обязательно молодую и красивую деваху. У-у-у, жеребец!

Военврач опять засмеялся. Потом, повернувшись к продолжавшей тут же стоять, нервно подёргивая свой халат, девушке, распорядился:

— Ниночка! Ты иди пока, дорогая, в соседнею палату и займись там ранеными. А мы тут с капитаном ещё немного погутарим. Потом вернёшься сюда, к этому времени, я думаю, капитан немного остынет, и уже не будет так резво хватать тебя за, кхе-кхе-кхе, разные места.

Услышав слово – капитан, я практически перестал понимать, о чём продолжает говорить военврач. Всё моё естество занялось обдумыванием услышанного слова. Одна половина гадала – действительно ли мне присвоили это звания, или военврач просто оговорился. Вторая половина, ни о чём не гадала, она просто блаженно воспарила, наслаждаясь предвкушением того, какие неземные блага принесёт ей это новое звание. Совсем недавно я был всего лишь лейтенантом, обычным Ванькой-взводным, а теперь – капитан. Да-а-а! Это же значит, что я могу занять должность командира батальона. Ну, ни фига же себе! Вот это я дал кой кому просраться!

Как только медсестра вышла, моя реалистичная половина одержала верх, и я спросил:

— Товарищ военврач 1 ранга, вы, наверное, оговорились, я не капитан, моё звание всего лишь старший лейтенант.

Доктор улыбнулся, похлопал меня по плечу и заявил:

— Запомни парень, старшие командиры – никогда не ошибаются. Капитан ты, Черкасов, капитан! Это звание тебе присвоено ещё две недели назад. Так что, ты теперь входишь в когорту старших командиров. Да! Были бы мы сейчас у меня в кабинете, я бы, пожалуй, нарушил режим и накапал бы тебе грамм двадцать медицинского спиртику. Сейчас тебе это явно пошло бы на пользу. А то, смотри, эко тебя это зацепило, глаза блестят и пульс, наверное, зашкаливает. Эх, молодость, молодость!

Врач взял мою руку и начал прощупывать пульс. Через некоторое время произнёс:

— Ну, правильно, как я и думал – почти сто!

Проследив ещё раз внимательно за реакцией моих глаз, и послушав в свою трубку, как бьётся сердце, доктор, заговорщицки мне, подмигнув, заметил:

— Да нет, всё у тебя нормально, капитан. Ещё недельку полечим и, наверное, можно будет уже тебя выписывать. Прав был Поленов, когда на консилиуме утверждал, что не успеешь ты очнуться, сразу побежишь по бабам. Мдя, а я, старый дурак, ему не поверил, думал, будем мы с тобой валандаться несколько месяцев.